Показаны сообщения с ярлыком словообразование. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком словообразование. Показать все сообщения
среда, 20 апреля 2022 г.
вторник, 25 февраля 2020 г.
понедельник, 22 января 2018 г.
воскресенье, 30 октября 2011 г.
Михаил Эпштейн: "В английском порядка миллиона слов, в современном русском, по данным самых полных словарей, не больше 150 тыс."
Источник
Михаил Эпштейн
"За язык обидно!"
В "Невском времени" вчера вышла моя беседа с журналисткой Еленой Добряковой: "В русском языке не хватает слов..." Почти наполовину сокращенная и под другим названием. Привожу беседу полностью, кроме той врезки об авторе, с которой она начинается.
"За язык обидно!"
"Профессор русской литературы Михаил Эпштейн считает, что развитие языка оздоравливает общество. ... Михаил Эпштейн занимается довольно редким видом лингвистического творчества – он сочиняет новые слова.
А недавно Михаил Эпштейн представлял в Петербурге свою новую книгу "Sola Amore. Любовь в пяти измерениях" (Эксмо, 2011), где он исследовал любовь с разных точек зрения.
- Михаил Наумович, вы за свою жизнь написали много книг, не меньше двадцати, это очень серьезные исследования в области методологии гуманитарных наук, философии, теории советской идеологии, литературоведения, лингвистики, развития языка и мысли. Почему вдруг сегодня взята тема любви?
-Книга эта писалась всю жизнь - в разных возрастах и состояниях, и наступило время подвести какой-то итог. И реабилитировать само понятие "любовь". Любовь в наше время осталась "без языка": нет такого современного идейного движения, школы, философии, которые были бы заинтересованы в любви, ставили бы ее в центр мировоззрения. Русский любовный язык творили Пушкин, Тургенев, Толстой, Вл. Соловьев, Блок, Бунин, Набоков... Но последние тридцать-сорок лет оказались едва ли не самыми безлюбовными в истории культуры. Марксизм, национализм, феминизм, деконструкция, феноменология, герменевтика, аналитическая философия, - само слово "любовь" в контексте этих учений выглядит смешным, диким реликтом минувших эпох. Любовь демистифицирована и сведена к половому инстинкту, к гормонам, нейронным цепочкам, молекулам.... Любовь отдана на откуп сексологии, которая возникла из медицины. В книге я пытаюсь oбосновать новую дисциплину - эротологию, гуманитарную науку о любви. А также о желании и наслаждении, соблазне и запрете, страсти и ревности как формах человеческого бытия и межличностных отношений. Чеloveк – это существо любящее и призванное к любви. Я так определяю свое жизненное кредо: Хорошо все, что способствует увеличению любви, плохо все, что ведет к ее уменьшению.
- В книге вы приводите новые слова, которые придумываете сами, интерпретируя слово «любовь». Иногда они коробят слух, например, «любля», оно ассоциируется с чем-то таким… Зачем нужны новообразования — разве недостаточно уже имеющихся слов?
- Слово «любля», на мой взгляд, очень хорошее, нежное, чувственное, выражающее взаимоотношения любящих. Оно уже вошло в употребление, есть известный спектакль "Любля" по стихам современных поэтов. Еще я предложил слово "люболь" - любовь, переполненная болью, переходящая в боль. Слово «любовь» нивелировалось, им обозначается все что угодно, и любовь к Родине, и любовь к мороженому, и потому нужны новые языковые формы, которые точнее донесут многообразие чувств. В древнегреческом было 7-8 слов для обозначения разных видов любви. Я провел подсчеты слов с корнем "люб". В академическом словаре русского языка 1847 года было порядка 160 слов, в современных академических словарях — только 40! И ни одного нового с корнем «люб» не вошло за полтора века в язык!
- Во времена Пушкина язык был богаче?
- Он тогда динамично развивался, и так было вплоть до Октябрьской революции. Английский и русский словари шли, как говорится, ноздря в ноздрю до начала ХХ века. В каждом из них было примерно по 200 тысяч слов. Когда в 1934 году вышел словарь Уэбстера, в нем было уже 600 тысяч слов. А в 1940-м самый полный для советской эпохи словарь Ушакова содержал лишь 80 тысяч слов. Сегодня этот разрыв только усугубляется. С вырождением языка вырождается и наша жизнь, уходят эмоциональные оттенки, нравственные понятия, которыми изобиловал русский язык в XIX веке.
- И тем не менее существует богатая русская литература, которую не вычеркнешь, книгами Достоевского зачитывается весь мир.
- Мир зачитывается и многим другим, а из русской литературы 20 века, увы, почти ничего не вошло в мировой обиход. Сам же Достоевский, кстати, больше всего гордился не своими романами, а тем, что придумал слово «стушеваться». В "Дневнике писателя" он отметил это как самый весомый свой вклад в русский язык. Одно слово и роман — вроде бы вещи несопоставимые. Но роман — это явление речи, а слово — явление языка. Язык выше речи. На одном и том же языке можно произнести множество разных высказываний: консервативных, реакционных, демократических. Но какие бы ни были эти речи, они пользуются тем же набором слов — "любовь, родина, жизнь, мир". Словотворчество - очень важный и пока недооцененный в России процесс.
- Я как журналист сталкиваюсь с проблемой — когда какое-то слово, непривычное для звучания, привожу в статье, его могут безжалостно вычеркнуть. И смысл, увы, меняется...
- Это характеризует российскую языковую среду. В английской среде новое слово моментально падает на плодородную почву, дает ростки. Поэтому английский быстро развивается. Там любят новые идеи, новые слова. Если новое слово вводит новую реалию или концепт, то его быстро включают в словари, его заимствуют другие языки. Вот почему английский язык — язык-донор. А русский - сплошной импортер.
- Я вас слушаю, удивляюсь. Нам с детства внушали, что русский язык — самый богатый, великий, могучий...
Михаил Эпштейн
"За язык обидно!"
В "Невском времени" вчера вышла моя беседа с журналисткой Еленой Добряковой: "В русском языке не хватает слов..." Почти наполовину сокращенная и под другим названием. Привожу беседу полностью, кроме той врезки об авторе, с которой она начинается.
"За язык обидно!"
"Профессор русской литературы Михаил Эпштейн считает, что развитие языка оздоравливает общество. ... Михаил Эпштейн занимается довольно редким видом лингвистического творчества – он сочиняет новые слова.
А недавно Михаил Эпштейн представлял в Петербурге свою новую книгу "Sola Amore. Любовь в пяти измерениях" (Эксмо, 2011), где он исследовал любовь с разных точек зрения.
- Михаил Наумович, вы за свою жизнь написали много книг, не меньше двадцати, это очень серьезные исследования в области методологии гуманитарных наук, философии, теории советской идеологии, литературоведения, лингвистики, развития языка и мысли. Почему вдруг сегодня взята тема любви?
-Книга эта писалась всю жизнь - в разных возрастах и состояниях, и наступило время подвести какой-то итог. И реабилитировать само понятие "любовь". Любовь в наше время осталась "без языка": нет такого современного идейного движения, школы, философии, которые были бы заинтересованы в любви, ставили бы ее в центр мировоззрения. Русский любовный язык творили Пушкин, Тургенев, Толстой, Вл. Соловьев, Блок, Бунин, Набоков... Но последние тридцать-сорок лет оказались едва ли не самыми безлюбовными в истории культуры. Марксизм, национализм, феминизм, деконструкция, феноменология, герменевтика, аналитическая философия, - само слово "любовь" в контексте этих учений выглядит смешным, диким реликтом минувших эпох. Любовь демистифицирована и сведена к половому инстинкту, к гормонам, нейронным цепочкам, молекулам.... Любовь отдана на откуп сексологии, которая возникла из медицины. В книге я пытаюсь oбосновать новую дисциплину - эротологию, гуманитарную науку о любви. А также о желании и наслаждении, соблазне и запрете, страсти и ревности как формах человеческого бытия и межличностных отношений. Чеloveк – это существо любящее и призванное к любви. Я так определяю свое жизненное кредо: Хорошо все, что способствует увеличению любви, плохо все, что ведет к ее уменьшению.
- В книге вы приводите новые слова, которые придумываете сами, интерпретируя слово «любовь». Иногда они коробят слух, например, «любля», оно ассоциируется с чем-то таким… Зачем нужны новообразования — разве недостаточно уже имеющихся слов?
- Слово «любля», на мой взгляд, очень хорошее, нежное, чувственное, выражающее взаимоотношения любящих. Оно уже вошло в употребление, есть известный спектакль "Любля" по стихам современных поэтов. Еще я предложил слово "люболь" - любовь, переполненная болью, переходящая в боль. Слово «любовь» нивелировалось, им обозначается все что угодно, и любовь к Родине, и любовь к мороженому, и потому нужны новые языковые формы, которые точнее донесут многообразие чувств. В древнегреческом было 7-8 слов для обозначения разных видов любви. Я провел подсчеты слов с корнем "люб". В академическом словаре русского языка 1847 года было порядка 160 слов, в современных академических словарях — только 40! И ни одного нового с корнем «люб» не вошло за полтора века в язык!
- Во времена Пушкина язык был богаче?
- Он тогда динамично развивался, и так было вплоть до Октябрьской революции. Английский и русский словари шли, как говорится, ноздря в ноздрю до начала ХХ века. В каждом из них было примерно по 200 тысяч слов. Когда в 1934 году вышел словарь Уэбстера, в нем было уже 600 тысяч слов. А в 1940-м самый полный для советской эпохи словарь Ушакова содержал лишь 80 тысяч слов. Сегодня этот разрыв только усугубляется. С вырождением языка вырождается и наша жизнь, уходят эмоциональные оттенки, нравственные понятия, которыми изобиловал русский язык в XIX веке.
- И тем не менее существует богатая русская литература, которую не вычеркнешь, книгами Достоевского зачитывается весь мир.
- Мир зачитывается и многим другим, а из русской литературы 20 века, увы, почти ничего не вошло в мировой обиход. Сам же Достоевский, кстати, больше всего гордился не своими романами, а тем, что придумал слово «стушеваться». В "Дневнике писателя" он отметил это как самый весомый свой вклад в русский язык. Одно слово и роман — вроде бы вещи несопоставимые. Но роман — это явление речи, а слово — явление языка. Язык выше речи. На одном и том же языке можно произнести множество разных высказываний: консервативных, реакционных, демократических. Но какие бы ни были эти речи, они пользуются тем же набором слов — "любовь, родина, жизнь, мир". Словотворчество - очень важный и пока недооцененный в России процесс.
- Я как журналист сталкиваюсь с проблемой — когда какое-то слово, непривычное для звучания, привожу в статье, его могут безжалостно вычеркнуть. И смысл, увы, меняется...
- Это характеризует российскую языковую среду. В английской среде новое слово моментально падает на плодородную почву, дает ростки. Поэтому английский быстро развивается. Там любят новые идеи, новые слова. Если новое слово вводит новую реалию или концепт, то его быстро включают в словари, его заимствуют другие языки. Вот почему английский язык — язык-донор. А русский - сплошной импортер.
- Я вас слушаю, удивляюсь. Нам с детства внушали, что русский язык — самый богатый, великий, могучий...
суббота, 22 октября 2011 г.
О «НОВОЙ ТЕХНОЛОГИИ» СОЗДАНИЯ СЛОЖНЫХ СЛОВ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
ВЕБ-РЕШЕНИЯ ДЛЯ БИЗНЕС-КОММУНИКАЦИИ:
О «НОВОЙ ТЕХНОЛОГИИ» СОЗДАНИЯ СЛОЖНЫХ СЛОВ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ
Андрей Горбов,
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
филологического факультета СПбГУ
кандидат филологических наук,
доцент кафедры общего языкознания
филологического факультета СПбГУ
| В русский язык часто переносят английский порядок слов, например, ADE2 ген вместо ген ADE2, РНК интерференция вместо интерференция РНК. И почему Горбачев фонд вместо Фонд Горбачева? С.Г. Инге-Вечтомов. Язык ученого и национальная идея, (http://www.gramma.ru/KOL/?id=1.61) |
В статье речь пойдет о получивших широкое распространение сложных словах типа Интернет-технология, веб-решение, топ-менеджер, дизайн-бюро, арт-проект, бизнес-центр, USB-порт, Горбачев-фонд, онлайн-представительство, маркетинг-план и т. п. Почему в русском языке последних десятилетий появляются такие образования и для чего они нужны? Этот вопрос, как мне кажется, волнует сегодня многих.
Хочу сразу предупредить, что я не разделяю мнения тех, кто считает, что в языке может вдруг появиться что-нибудь абсолютно необъяснимое, не соответствующее возможностям языковой системы. Я не считаю также, что русскому языку грозит смертельная опасность и его нужно срочно спасать от осквернения чуждыми нашей древней культуре басурманскими заимствованиями. Я глубоко убежден, что, если в язык приходят, в том числе в результате заимствования, новые слова и новые грамматические модели, значит, они нужны нашему языку (а точнее, его носителям), а если какие-то слова становятся лишними, то они выходят из употребления. Поэтому я не буду говорить о том, вредны ли языковые инновации или полезны, а постараюсь дать ответ на поставленный вопрос.
Начнем с того, чем отличаются образования типа бизнес-центр или, скажем, шоу-площадка от обычных слов и словосочетаний русского языка. Это комплексы, или, как говорят лингвисты, компóзиты, состоящие из двух компонентов, где второй компонент является самостоятельным существительным, а первый играет роль определения ко второму. В сущности, композиты по смыслу близки или эквивалентны словосочетаниям: например, маркетинг-план – это план маркетинга, маркетинговый план. В словосочетаниях грамматическая связь между главным существительным и его определением обозначается окончанием зависимого слова (-а в форме родительного падежа существительного маркетинга и -ый в прилагательном маркетинговый). В композите эта связь обозначена лишь порядком следования элементов: зависимый элемент предшествует главному, при этом первый компонент (в нашем примере маркетинг-) не является формой или основой прилагательного, а чаще всего совпадает с начальной формой существительного. Таким образом, структура композитов как бы копирует структуру английских словосочетаний из двух существительных типа business center или marketing plan, где первое существительное является определением ко второму. Однако образования с подобной структурой и сходными смысловыми отношениями между компонентами не могли бы получить столь широкого распространения в русском языке, если бы его система не позволяла этого. Действительно, ведь до массовой экспансии модели образования композитов уже существовали царь-пушка, жар-птица, сон-трава, радиолюбитель, мини-юбка…
пятница, 4 марта 2011 г.
Ирина Левонтина: нескучное словообразование
Все, наверно, помнят из школьного курса русского языка, что бывают разные способы словообразования — ну там, приставочный, суффиксальный, приставочно-суффиксальный, сложение основ с соединительной гласной и пр. И уверяю вас, если вы с детства привыкли считать это скучной материей, вы неправы. Дьявол, как всегда, в деталях. Сейчас есть очень забавный и творческий способ словообразования, не из школьного списка, когда освоение иностранного слова происходит путем подбора созвучного русского: это знаменитые аська (ICQ), мыло (электронная почта), хомяк (домашняя страница), мерин (мерседес), тойота корова, джип широкий, масло «Кастрюль». О подобных словах уже много написано. Еще сейчас стало очень популярно обрубание длинных слов — на европейский манер:магаз, мерс, препод, комп, подгуз, клава, туса, с полтом (с полтиной, то есть). Магаз,кажется, постарше прочих, как и комис (комиссионный магазин). Последнее, кстати, опять скорее питерское — в Москве был комок, про другие места не знаю. Интересно прихотливое сокращение — комбез (комбинезон). В Интернете мне попалось даже замечательное сочетание: комбез для приседа (это такая спортивная одежда, видела картинку на сайте). Вот только не знаю, как ударяется последнее слово, вероятно,присед. Вообще тут есть над чем задуматься акцентологам: почему, например, магаз, но препод? В современном сленге работают и другие интересные словообразовательные модели, например образование слова путем прочтения латинских букв на русский манер: аха(Honda AX-1) или самец (сигареты Camel). Знаем, знаем такое: это чеховская renyxa: «В какой-то семинарии учитель написал на сочинении «чепуха», а ученик прочел «реникса» — думал, по-латыни написано» («Три сестры»). В том же духе и старинный анекдот из серии об отце диаконе, что он, мол, из слабых вин соснак предпочитает (эта шутка упоминается у Набокова). А как вам, к примеру, яблофон? А досвидос? А сушильня (суши-бар)? Продолжать можно до бесконечности.Читать полностью здесь
среда, 13 октября 2010 г.
Слова-асеманты и их таинственные значения
Обычно все новые слова образуются от существующих корней, и крайне редко бывает, чтобы в обиход вошло новое слово от несуществующего корня, т.е. чтобы с нуля был создан сам корень. Свежий пример – "гугол" (googol), наобум образованный 9–летним мальчиком по просьбе дяди–математика для обозначения очень больших чисел и затем, с маленьким изменением (google) ставший именным брендом компании Гугл. Такие слова называются асемантами, поскольку их корни асемантичны, лишены определенного лексического значения.
На импровизации в Институте инновационных стратегий в развитии образования (10 июля 2010), мы провели эксперимент образования слов–асемант и проверки общности их значений. Каждый участник придумал по слову, записал его значение и затем предложил всем остальным определить значение этого же слова, исходя из его звуко–смысловых ассоциаций. Оказалось, что при всем разнобое толкований все–таки у большинства слов очерчивается смысловое ядро, следовательно, есть потенциал его превращения в общезначимую лексическую единицу.
Приведу несколько примеров. Но сначала – участники эксперимента:
Ольга Сульчинская, поэт; Марина Филоник, психотерапевт; Яна Ларионова, переводчик; Нина Бычкова, психотерпевт; Жанна Жумагалиева, замдиректора Института инновационных стратегий; Михаил Эпштейн, филолог.
ПАВАЛОННЫЙ
Ольга Сульчинская предложила слово "павалонный", определив его для себя: "ниспадающий красивыми складками, плавный, волнистый". Независимо были предложены такие определения: "грациозный, важный, царственный, павалонная (величественная) походка"; "тихий, но властный, внятный"; "умеющий себя подать, манерно вести себя в салонах"; "обволакивающий".
У меня получилось такое определение: "очень томный, глаза с поволокой, выступающий, словно пава, с оттенком салонности и лонности, т.е. не скрывающей себя, жеманной женственности. Гламурный или элегантный до пародии на себя. Пожимает плечами, поводит глазами". Пример: "Что–то она в последняя время совсем павалонная, ходит павой, мнит себя загадочной красавицей, кутается в шаль, смотрит сквозь ресницы..."
Как видим, смысловое ядро слова определяется достаточно четко.
ПШИСТЫЙ, ПШИВЕТЬ
Я предложил слово "пшистый" и так его определил для себя: "претенциозно–ничтожный, жалкий, но притязательный, что–то из себя изображающий, то, что выходит с шипением, а кончается пшиком. В этом слове слиты звукоподражательно: "пышный, вшивый, паршивый, запашистый, мшистый, пушистый, шипящий". Примеры: "Какая–то пшистая малявочка, а туда же лезет с поучениями". "Рассказики так себе, пшистые, а корчит из себя гения".
Другие участники эксперимента независимо предложили такие определения:
"пушистый и вшивый, внешне привлекательный, пушистый, а внутренне гнилой, вшивый"
"пронырливый, наглый, захватывает территории".
"отсыревший, покрытый мелкой растительностью".
"покрытый лишайником и мхами".
"пушистый и ершистый, умеющий за себя постоять"
Соответственно глагол "пшиветь" – "становиться пшистым, вести себя пшисто". Примеры: "Дружок наш совсем запшивел (т.е. стал жалким, но все еще хорохорится, что-то из себя изображает)". "Засиделся от в своем углу, заплесневел, опшивелся". Существительные: "пшивка", "пшивочка" ("пошел ты отсюда, пшивка несчастная!").
Источник: рассылка Михаила Эпштейна "Дар слова"
Подписаться на:
Сообщения (Atom)