Автограф писателя Елены Колядиной

        В 2011 году получила приз ( книгу с автографом) за победу в конкурсе "Учительский Букер - 2010" из рук самой Елены Владимировны Колядиной (Череповец), лауреата литературной премии "Русский Букер - 2010".
Источник 

Елена Колядина: "Россию уносит в водоворот поэзии"

Читать

Елена Колядина - почётный финалист премии "Нонконформизм" - 2012

Источник
Елена Колядина - почётный финалист премии "Нонконформизм" - 2012.

Елена Колядина: "Я прочитала "Alma Matrix, или Служение игумена Траяна", как только вышел очередной номер "Вологодской литературы", и пришла в неописуемый восторг"

Красный Север
В длинный список национальной литературной премии «Большая Книга - 2012», объявленный в Москве в конце апреля, вошла повесть «Служение игумена Траяна» Александра Кукушкина и Михаила Гурова, опубликованная в № 10 журнала «Вологодская литература». Это, несомненно, успех вологодского журнала. Напомним, что опубликованный в № 7 «Цветочный крест» череповецкой писательницы Елены Колядиной стал лауреатом премии «Русский Букер», а спустя пару номеров - новое необычное произведение современной литературы - «Alma Matriх, или Служение игумена Траяна», о котором с восхищением отзываются известные литераторы.

Темные, но яркие

- «Большая Книга» объявила лонг-лист 2012 года, обрисовав таким образом предварительные контуры событийного поля в отечественной словесности, - сообщил в журнале «Афиша» известный критик Лев Данилкин. - В списке - Иличевский, Прилепин, Гранин, Кабаков. Мало «темных лошадок» - совсем уж никому не известных имен. Впрочем, есть исключение - очень яркое и потенциально большое событие - «Alma Matrix, или Служение игумена Траяна» Кукушкина и Гурова.

- Я прочитала «Alma Matrix…», как только вышел очередной номер «Вологодской литературы» («ВЛ»), и пришла в неописуемый восторг, - рассказывает Елена Колядина. - Несколько дней ходила пьяная от счастья - хотелось всем о книге рассказать, со всеми поделиться, узнать хоть что-то об авторах. Связалась с главным редактором «ВЛ» Алексеем Николаевым - кто такие Гуров и Кукушкин? Не знаю, отвечает, прислали рукопись по электронной почте, я прочитал и сразу понял - надо печатать! Я написала авторам   письмо, пришел ответ, из которого с удивлением узнала, что Гуров и Кукушкин - два юных человека, мне в сыновья годятся. (А мне-то казалось, автор солидный и умудрен жизнью…). Мы созвонились, и я на правах «матери», а может, «тети» велела им выдвигать произведение на литературную премию и заодно дописать концовку, которой явно не хватает. Ребята смутились, заскромничали. Тогда я предложила Алексею Николаеву выдвинуть  «Alma Matrix…»  на солидную литературную премию, что он и сделал.

Бог в помощь писателям и «Вологодской литературе»!

 - С «Alma Matrix, или Служение игумена Траяна» происходит чертовщина, - смеется Алексей Николаев. -  В начале декабря я отправил бандероль с произведением в «Большую Книгу». В начале февраля (почти два месяца прошло!) почта вернула бандероль по причине того, что за ней никто не явился. А между тем крайний срок выдвижения - конец февраля. Я связался с «БК» по электронке. Некая Ольга ответила, что она болела в декабре и не забрала почту. Ну, и дела, думаю, она что, не забрала на почте все присланные в декабре произведения? Я отправил бандероль заново. «Alma Matrix…» дошла и попала в длинный список, объявленный официально, но каким-то дьявольским наущением кто-то там забыл включить «Alma Matrix…» в список на сайте премии. К вечеру опомнились и включили. Уникальность книги, кроме стиля и сюжета, еще и в том, что со времен «Очерков бурсы» Помяловского, то есть полтора века, не было ни одного произведения от лица семинаристов.

Финалисты литературной премии "Нонконформизм" - 2012

"Независимая газета"
Источник
НОНКОНФОРМИЗМ-2012

Список финалистов премии
«НГ Ex libris», # 13 от 26 апреля 2012 г.

Список финалистов премии в номинации «Нонконформизм-поступок»:
1. Платон Беседин. Зерна (цикл рассказов)
2. Елена Георгиевская. Книга 0 (сборник рассказов)
3. Александр Гриценко. Вы*бли (рассказ)
4. Юрий Каменский. Мистер Вильсон (цикл рассказов)
5. Инна Кириллова. Новый Гамлет (пьеса)
6. Елена Колядина. Зефирова в Москве (роман)
7. Максим Матковский. Не кладите трубку, вы выиграли гроб (цикл миниатюр)
8. Наталья Рубанова. А-эротические кошмаrtы (роман)
9. Игорь Сид. Коварные крымцы (стихи)
10. Петр Тынов. Периодический шум в области модуля памяти (стихи)
11. Александр Чанцев. Родители по фамилии СССР (цикл статей)
12. Черный Георг. Введение в теорию психоделики (монография)
13. Наталья Якушина. Фенгофобия (пьеса)
Поздравляю, Елена Владимировна!
История возникновения премии
Михаил Бойко
"Перечислю еще некоторых авторов, которые были очень близки к попаданию в список финалистов: Валерий Былинский, Ефим Гаммер, Евгений Герман, Станислав Иванов, Александр Красилов, Александр Люсый, Игорь Малинин, Ольга Погодина-Кузьмина".

Елена Колядина: "Сначала книга называлась "Потешная каверза о буйных стрельцах и серебряной ракете"

"Комсомольская правда"

Обладательница прошлогоднего «Букера» написала продолжение своего романа «Цветочный крест». Новая ее книга - «Потешная ракета»

Героиня бывшей журналистки «КП», писателя Елены Колядиной - «ведьма казненная» Феодосия Ларионова - стала мужчиной и теперь обвинена в не менее тяжком, чем колдовство, грехе - мужеложстве.

- Почему «Потешная ракета»? Это слово было известно в XVII веке?
- Ракета - штука древняя. Когда-то так называлось веретено. Потом - род фейерверка, потешных огней. Как и полюбившийся блогерам «афедрон», слово «ракета» жаловал Пушкин. Сначала книга называлась «Потешная каверза о буйных стрельцах и серебряной ракете». А потом я уже сама из длинного названия оставила только первое и последнее слова...
- Вы говорили, что в основе «Цветочного креста» исторический факт - сожжение в срубе в Тотьме «колдуньи» Феодосии. Сруб у вас пылал, а героиня жива-здорова да еще сменила пол? Это она угорела или автор?
- Конечно, автор. Сперва не поднялась рука погубить сына Феодосии - в эпилоге я всячески намекала, что Агейка жив. Потом жаль стало оставлять его сиротой. Собственно, и вторую часть я стала писать, только чтобы узнать, встретится ли Феодосия с ним.
- Зачем героиня стала мужчиной - Феодосием Ларионовым?
- Феодосия задумала создать ракету, чтобы взлететь на сферы небесные к сыну, она ведь уверена, что Агейка погиб и пребывает в раю. А как иначе молодой здоровой женщине в рай попасть? Смерть не приходит, самоубийцам путь на небеса заказан. А для строительства ракеты нужны науки. Заниматься ими во времена царя Алексея Михайловича могли только мужчины. Вот и пришлось ей обрезать косы и под видом ученого монаха-евнуха с бабьей внешностью поселиться в Москве, в монастыре. Добропорядочные московиты и в те времена не жаловали гей-парады, и Феодосию обвиняют в мужеложстве.
- У вас ученая Феодосия опередила Ньютона. Вы это серьезно?
- Абсолютно. Даже в конце XIX века врачи твердо (и, кстати, без всякого желания оскорбить прекрасный пол) полагали, что женщина - это недоразвитый мужчина. И если сообщалось о научных открытиях женщин, то только как пример абсурдности. Что уж говорить о XVII веке! Поэтому женам и девицам приходилось творить под мужскими псевдонимами или анонимно. И многие женские научные открытия вошли в историю как достижения мужчин.
Между прочим, врач Джеймс Бэрри обернулся женщиной Мирандой Стюарт. Работа мужчины-хирурга А. Паре была частично написана женщиной Л. Буржуа. Химик Пенингтон оказался дамой. В литературе таких примеров просто прорва - писатели-мужчины Джордж Элиот и Жорж Санд были женщинами Мэри Эванс и Авророй Дюпен, сестры Бронте публиковали стихи под псевдонимом Братья Белл...
ТРИ ЦИТАТЫ ИЗ РОМАНА
1.«Вот куда бы ты сейчас пошла в бабьем сарафане? Блудью бы обозвали и вослед сплевали. В войско бабе не наняться, на ладье по морям не поплыть, ремеслом не заняться, земель новых не увидать. Только на улицу Лизанья дорога!»
2. «Она почесала лодыжки одна о другую. «Блохастые ослятя! Христос тоже входил на осляти в Иерусалим. Что, как и его терзали блохи? - совершенно не к месту вопросила Феодосия и поспешно пробормотала: - Господи, прости меня, сущеглупую! Это все проклятые, зловредные блохи!»
3. «Заметив, наконец, как в келью Варсонофия проскользнул Феодосий, Венька, почти не таясь, подкрался к двери. «Каков блудодей! - с восхищением поразился он. - Едва выпроводил стрельца, уж любострастится со своим же монахом…»
Источник

Рецензии на роман Елены Колядиной "Потешная ракета"

Рецензия Руслана Макарова
Рецензия Cyberbond
На другие рецензии есть ссылки в блоге.

Рецензии на роман Елены Колядиной "Цветочный крест"

Рецензия Валентины Васильевны Саблиной.
Рецензия Светланы из Пскова.
Рецензия Владимира Гуги.
На другие многочисленные рецензии есть ссылки в блоге.

"Елена Колядина планку не уронила. Ее юмор остался таким же искрометным, говорок героев и рассказчика – таким же нелепым и смачным, фабула яркой и выпуклой"

Источник
Владимир Гуга

Афедрон: сиквел. О романе Елены Колядиной «Потешная ракета»

Два ядра в одну воронку, как известно, редко попадают. А когда второй снаряд вовсе не ядро, а залп фейерверка или, скажем, потешная ракета, вероятность этого трюка сводится к нулю. Праздничный карнавальный салют не то что в воронку, а даже в царский терем не угодит, зато зрелище ротозеям подарит прелепое.

Как же, должно быть, обрадовались те, кто проклинал Елену Колядину за ее «богохульный» и «кощунственный» «Цветочный крест», якобы поставленный на русской литературе! Точнее не за сам роман, а за премию, которой его удостоили. Почти целый год они бегали, схватившись за голову и за сердце, вопя: «Конец ‘Русского Букера’! Конец литературы! Конец культуры! Афедрон! О, ужас!». А теперь, когда впопыхах вышло неожиданно-предсказуемое продолжение скандального романа, вроде и успокоиться можно и, может быть, даже похвалить его. Самое страшное миновало: вспышка успеха померкла, начался мейнстрим…

Облегчение у критиков Елены Колядиной должен вызвать сей факт, что «Потешная ракета» – это явное повторение уже увиденного публикой фокуса, повторение на бис. Ну и, конечно, естественное превращение лесковского драматизма в голую сюжетность тоже не может не порадовать книжников фарисейской закваски.

В остальном же, если это еще имеет какое-то значение, Елена Колядина планку не уронила. Ее юмор остался таким же искрометным, говорок героев и рассказчика – таким же нелепым и смачным, фабула яркой и выпуклой.

Феодосия Ларионова, обвиненная в колдовстве, чудом спасшаяся от православного аутодафе, обнаруживает себя в обличии кроткого монаха. Так ее вырядил стрелец Олексей, дабы спасти и себя, и «ведьму» от скорого суда тотьмичей. Цель Олексея – сбежать вместе с Феодосией в Москву, подальше от мракобесов Тотьмы, поближе к светозарному царю Алексею Михайловичу. Цель Феодосии – вознестись на небо, хоть бы и техническим путем, где обитает ее пропавший сын Агеюшка. В Златоглавой выясняется, что Феодосия не просто умная девица, но человек эпохи Возрождения. Этакий Леонардо да Винчи в юбке. Вернее в рясе. На ходу освоив латынь, Феодосия, замаскированная под женоликого монаха Феодосия, жадно постигает все новые и новые премудрости. А Олексей, между тем, ловко взбирается по карьерной лестнице к пределу своих мечтаний – должности стрельца Его Царского Величества. Читатель, вместе с героиней книги, постигает чудесное устройство мира – узнает о сферах земных и небесных, о диковинных заморских зверях, о разных чудо-механизмах (привет лесковскому Левше!). Колоритная Матрена, источник скабрезных шуток, самый яркий персонаж «Цветочного креста», в этом сказе отсутствует, следовательно, читая «Потешную ракету» боцманы и грузчики краснеть не будут. Отец Логгин, погрязший в невежестве, поповском тщеславии, антипод Феодосии, тоже появляется на секундочки – в начале и в конце произведения. Начавшийся в «Цветочном кресте» конфликт между этими типажами утонул в феерической развязке, со стрелецким бунтом и взлетом потешной ракеты. Все персонажи разбежались в разные стороны – кто куда…

«Цветочный крест» был трагедией с христианской надеждой. Но надежда обернулась долгими, правда, очень светлыми и веселыми лубочными приключениями. Так что продолжение наверняка последует! Олей!

Елена Колядина: "В народе меня стали вдруг узнавать, причем в самых неожиданных местах"

Источник
«Мои успехи Череповцу неинтересны»
28 октября 2011
Сергей Виноградов
Обладательница «Русского Букера», череповецкая журналистка Елена Колядина скоро отметит год с того момента, как о ней узнала вся страна. Шум, поднятый вокруг ее романа «Цветочный крест» в Интернете, почти не слышался в ее уютных квартирках, череповецкой и московской, в которых она попеременно живет уже много лет. Переезжая из родного города в столицу и обратно, Елена поражалась их разным отношением к ее победе. Москва удивляла дотошностью критических разборов романа, Череповец озадачивал тем, что не только не читал одну из главных русских книг года, но и не слышал ни о каких «Букерах». Кстати, этой осенью увидел свет роман Елены Колядиной «Потешная ракета» — продолжение «Цветочного креста». И это стало еще одним поводом к нашему разговору.
«Я и до „Букера“ не скучала»
— Как прожили год? Трудно ли преодолевался этот переход: жили-жили — и вдруг вся страна бросилась обсуждать ваше творение и его автора...
— Ни обожания, ни особенной ненависти я не ощутила. Все эти пересуды происходили в основном в Интернете, и я радовалась, читая любые высказывания. Радовалась, что удалось так всколыхнуть нашу читающую публику. К определенному негативу я была готова, потому что ругать победителя и жюри — это традиция больших литературных премий. Что касается наполненности моей сегодняшней жизни... Да, в ней много всего интересного происходит: встречи, вечера, выступления, даже в жюри одного литературного конкурса я участвовала. Но я ведь и раньше, работая журналистом, жила нескучно. Резкого перехода не получилось.
— Интернет пестрит негативными откликами в адрес вашего романа. А до личных оскорблений дело не доходило?
— Нет, в лицо никто никаких оскорблений не бросал. Один череповецкий писатель, которому, видимо, «Цветочный крест» не понравился, высказал свое мнение не напрямую, а иносказательно. Дескать, его жена возмущена моей книгой. Известный деятель культуры из Вологды обвинил меня в том, что я своим романом опозорила нашу область, и написал пространное обвинительное письмо в одну из областных газет, где его так и не напечатали.
О книгах и котлетах
— Как в Череповце восприняли вашу победу?
— По-разному. В народе меня стали вдруг узнавать, причем в самых неожиданных местах. Например, в банке и даже в поликлинике, пардон, во время медосмотра, я услышала от врача лестные слова о своей книге. Люди подходят на улицах, в магазинах и в других общественных местах и до сих пор спрашивают, где можно найти мою книгу. Хочется ответить, что во всех библиотеках и книжных магазинах, но я сдерживаюсь. Одна женщина сказала мне, что купить книгу не может — очень дорогая — и в библиотеке записалась в очередь. Меня удивило полнейшее безразличие к моей победе на официальном городском уровне. Я не лезу в звезды и не бегу за признанием, почестями и наградами, но создается ощущение, что Череповцу моя победа неинтересна. Не было ни одного звонка из того же управления культуры с предложением организовать выступление или встречу с людьми. В Европе и некоторых российских городах обладателя национальной литературной премии пригласили бы прочитать лекцию в местный университет. Одна моя знакомая работает на филологическом факультете нашего ЧГУ — она предложила коллегам дать почитать «Цветочный крест», но никто не выразил такого желания. Хороша моя книга или плоха, но она стала заметным явлением современного литературного процесса.

Новая книга Елены Колядиной "Потешная ракета"

    Появилась новая книга Елены Колядиной "Потешная ракета". Это продолжение известного романа "Цветочный крест". 
     В интернет-магазинах уже можно заказать.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/7278346/ 
http://www.ozon.ru/context/detail/id/5714442/

Галина Щекина: "Роман Колядиной "Цветочный крест" - это весьма масштабная вещь, которую я бы определила одновременно и как историческую реконструкцию, и как смелый лексический эксперимент"

Источник
Галина Щекина
После  получения премии "Русский  Букер" Елена  Колядина испытала на  себе  весь ужас  освистывания и улюлюканья  малообразованных  читателей. С трудом  я нашла  несколько  материалов направленных на понимание  нового романа, а не на его  уничтожение. Поразило меня то, что даже критики, в  том  числе  Андрей Немзер,  скатываются  к  шельмованию, вместо того  чтобы разбирать текст.

Поэтому  хочу  вставить в  эту  дискуссию и свое  слово. Роман  Колядиной "Цветочный  крест" - это весьма масштабная  вещь, которую я  бы определила   одновременно и как историческую реконструкцию,   и как смелый  лексический  эксперимент. В центре  судьба  молодой  якобы колдуньи Феодосьи из Тотьмы 17 века. Ну и задачу  задала себе  Елена  Колядина, рисуя  сие полотно! Здесь и бытовые сцены, которые просто лопаются от кустодиевской  щедрости, здесь и жуткий  исоциальный фон, в котором есть резкие драматические  мотивы. И даже  зверства,  от которых воротит. Кстати, местами его многовато. Издевки родни над месячными юной  дочери, пытки  пойманного Истомы, издевательства отца Логгина…  Натурализм это  или достоверные детали - я судить не  могу, не жила в 17  веке, не так хорошо знаю  историю  края. Но,  судя  по переполненности и даже  агрессивности текста, натурализма  слишком много…Погруженность в среду  нужна, но иногда  автор  увлекается и теряет нить повествования.
Здесь, впрочем,  успешно работает железный  закон  драматургии: хороший человек в тяжелой  ситуации. Автор заставляет сочувствовать героине, а  когда  читатель уж на  крючке, его начинают  водить и волхвовать… Меня, например, выбивало из реальности напрочь. Это я  отмечаю как  плюс. 

Елена Колядина: "Писать можно и нужно обо всем, запретных тем не может быть, все зависит от мастерства исполнения"

БЛОГ ПЕРЕМЕН

Источник

НЕУДОБНАЯ ЛИТЕРАТУРА. 81. Ответы писателей: ЕЛЕНА КОЛЯДИНА

Август 10th, 2011 АВТОР: Глеб Давыдов

Есть ли среди Ваших знакомых писатели, чьи тексты отказываются издавать, хотя эти тексты вполне достойны быть изданными и прочтенными публикой? Если возможно, назовите, пожалуйста, примеры. Каковы причины отказов?

— У меня есть две повести, одна для детей 9—10 лет, вторая для подростков 12—13 лет. «Под крылом дракона» (фантастика о мальчике Илье, который мог по ночам превращаться в сильного дракона и «спасать мир», типа грузовик с пьяным водителем остановить и т.п.) и «Дверь на черную лестницу» (ужастик о таинственных событиях в петербургской коммуналке, которые удается разгадать школьникам Илье и Маше). «Под крылом дракона» написана в соавторстве с писательницей Галиной Гордиенко, у которой вышло более 30 книг для детей и юношества. Но «Дракона» нашего, к сожалению, как и мою «Дверь на черную лестницу» пока не печатают (посылали в три издательства). Мы не перезванивали и не спрашивали причин отказа, т.к. книжки эти карман нам не тянут, а мы обе заняты другими писательскими делами. Но Галине Гордиенко когда-то в одном издательстве посоветовали, чтобы она писала не фантастику (так как это чтение для мальчиков), а девчоночьи книжки в серии типа «Мальчик плюс девочка», «Любимое чтение девочек», «Первая любовь» и тому подобное. Вроде бы книжки для мальчиков продаются гораздо хуже, чем для девочек: девчонки больше читают, чаще берут книги в библиотеке и покупают в магазинах. К сожалению, писатель не согласен творить то, что советуют ему добрые люди, а продолжает молотить то, к чему лежит душа. Короче, сами виноваты!

Но я по поводу этих своих двух пока не напечатанных подростковых книжек почему-то абсолютно спокойна — уверена, что рано или поздно они выйдут. Уверена, если книжка увлекательная, интересная, необычная — она рано или поздно будет напечатана. Вообще, жалобы на то, что «не печатают» (по моему личному мнению, с которым, естественно, можно не соглашаться) надуманны. Печатают, наоборот, все! Все, что только можно! Как член большого жюри «Нацбеста»-2010 читая книги, вышедшие в длинный список, наоборот, поражалась тому, что издательства берут на себя риск (все-таки главную задачу АО — получение прибыли для акционеров, с коммерческих издательств никто не снимал) печатать тексты, которые являются замечательными произведениями литературы, но совершенно бесперспективны с точки зрения «заработать денег», так как сложны для прочтения и понимания, написаны неизвестными авторами. Поэтому отметаю жалобы «непризнанных гениев» на «жадных» издателей, которым, якобы, только «быстрые деньги» (то бишь детективы и кроссворды) подавай. Путь к славе (известности, признанию) просто обязан быть тернистым. Только одолев скалы, лед и одиночество, задохнешься от счастья, оказавшись, наконец, на сияющей под солнцем снежной вершине.

Мой читальный зал: лит. журнальная критика о Елене Колядиной

Читаю журналы.
1.Сергей Шаргунов "Россию нужно выдумать заново? Елена Колядина". Журнал "Вопросы литературы", 2011, № 3.

“Тот прав, кто искренен”, - сказал Чехов. Персонажи Колядиной вызывают жалость, ибо искренни. В меньшей степени сочувствуешь чванливому тотемскому воеводе Орефе Васильевичу или нахрапистому Путиле Изваровичу. Но и они тоже предстают живыми людьми со своими правдами, наивностью и прямолинейностью: в грубости они грубы по-детски. Юда трепетно и искренне любит равнодушную к нему Феодосию. До безумия честна и искренна юная героиня, искренен (при всех карьеристичных замашках и блудных помыслах) отец Логгин, который ее не намного старше...

Жалость ведет рукой Колядиной. Из жалости она всех оставляет в покое, только Истому превращает в прах, искупающий его мятежную жизнь. Из жалости к Феодосии она освобождает ее от надобности соблазнять охранника арестованного Истомы, от зрелища Истоминой казни, от Старушки Смерти, от пыток после ареста, да и финал с сожжением Феодосии - открытый и загадочный.  Избавляет от гибели отца Логгина: когда тот едет на повышение в Москву, колесо ломается, батюшка делает шаг в заросли. Тут мы ждем волка - реинкарнацию Истомы, делегата языческой Руси. Но отец Логгин обнаруживает Агейку, голубоглазого мальчонку, невредимого сына Феодосии и Истомы, пляшущего в кругу цыганят.

И все же эта книга - о чистоте и одиночестве. И жалости, которая не снимает жесточайших противоречий между персонажами. О России в преддверии больших изменений. Сказочка с протестной слезно-горячей начинкой.

Можно предположить или почувствовать, почему была выбрана эта книга. Сначала ее нужно целиком прочитать.

Будь я в жюри “Букера”, вряд ли голосовал бы за Колядину, чья вещь - это, конечно, не ужас-ужас-ужас, как заявили почти все рецензенты, вполне крепка и мила, но с позиций “качественной литературы” относится ко второму или к третьему ряду.

Однако - вещь крайне симптоматичная.

Старинная Русь Колядиной. Постмодернизм? Скорее - авангард. Попахивает большой кровью".

 2.Игорь Шайтанов "Картошка на аористе. Букеровское послесловие к роману "Цветочный крест". Журнал "Вопросы литературы", 2011, № 3.

"Мое послесловие не столько о Колядиной, сколько - о ее критиках. Я совершенно не уверен, что автору “Цветочного креста” удастся создать что-либо еще литературно (хотя бы в плане “эволюции”) значимое. Это будет зависеть и от того, как Колядина оценит свой букеровский успех. Сиквел я ей не посоветовал бы писать. Хотя коммерчески, быть может, это удачный проект.

Жизненный и языковой “сор”, над которым вознесся “Цветочный крест”, еще слишком на его поверхности, не отделен и едва ли отделим от романа. В столичном издательстве “Астрель”, где сразу же оценили шансы романа на успех и быстро издали (правда, уже после присуждения премии), подвергли его серьезной редакторской чистке. Впрочем, многого там не вычистишь, да и не нужно. Скоморошья грязноватая пестрота, придуманный (и по-карнавальному) неоскорбительный мат - значимый фон для истории тотемской Джульетты, не обретшей своего Ромео, но пришедшей к своему Богу.

В этой истории, особенно в рассказе о ней, есть привлекательность примитива. Так же, как в отношении критики, требующей от Колядиной аориста, есть снисходительность “знатока”, треплющего по плечу очередного Пиросмани: “Что ж ты, милейший, малюешь, а рисовать не научился”.

Современный критик беспомощен, если пытается следовать набору нормативных правил, но он столь же беспомощен, если не утруждает себя вопросом о том, какова условность текста, подвергаемого им суждению".
3.Алла Латынина "В декорациях семнадцатого века". Журнал "Новый мир", 2011, № 2.
"Я прочла только один роман Елены Колядиной, «Краденое счастье». Думаю, что этого достаточно, чтобы составить представление об остальных, изданных в той же серии.

Первое впечатление — да уж не пародия ли это? Может, под видом и под обложкой дамского романа мне попал какой-то постмодернистский интеллектуальный продукт? Ну в самом деле: героиня в буквальном смысле слова сваливается с неба на своего принца, который являлся ей в мечтах.

Современный принц, естественно, не на коне, а на джипе: прямо на крышу машины и приземляется героиня по имени Любовь, прыгнув с парашютом и отклонившись от точки приземления. Увидев хозяина машины, Люба с ходу в него влюбляется. «Как он красив. <…> Как нестерпимо прекрасен! Невысокого роста, коротко постриженный, с золотой цепочкой в вороте черной рубашки. Зуба одного сбоку нет — бедный, наверное, потерял, когда защищал незнакомую девушку». И через несколько страниц: «Люба не знала о том, что любовь дает метастазы, и жадно вдыхала ее губительный запах».

Так жанровые романы не пишут. Так пишут пародии на жанр. Ну конечно же это стёб. А если принять во внимание, что героиня по имени Любовь свалилась на бандита по кличке Джип вместе со своим инвалидным креслом, то предположение крепнет. Автор явно снижает романтический образ героини любовного романа.

Действие разворачивается стремительно, в тарантиновском ритме и пародийном ключе. 

К середине романа начинаешь понимать, что все же никакой это не стёб, не пародия и не постмодернизм. А весь этот бред автор пишет не то чтоб уж совсем всерьез (он старается еще и шутить), но находясь внутри жанра, а не осмеивая его. И ровно то же самое автор делает и в «Цветочном кресте»: пишет приключенческий роман в духе общепитовского феминизма из серии «Девушка с характером». Но в декорациях семнадцатого века".
4.Валерия Пустовая "Богородица на пне и другие фрески. Елена Крюкова".  Журнал "Вопросы литературы", 2011, № 3.
"Колядина ставит нравственно-религиозный опыт: злой разум попа-начетчика тщится убить живую душу прихожанки, которая отрекается от мирского по его указаниям, но святой становится им вопреки. Антиклерикализм, проповедь внутреннего Бога, традиционно-русское противопоставление книжного ума и живой совести, исполненные в декорациях XVII века, - с пафосом автора нельзя не согласиться, но он направлен острием в прошлое, мимо современного общества и современной церкви, и потому, в обычаях популярного чтива, не мешает услаждаться эмоциональным и юмористическим зарядом романа. Что же до языковых дерзаний, надо признать за Колядиной новое слово - одно, как шутили. “Афедрон” и вправду создал особое направление сетевого фольклора (филологи, за диссертации!), обогатил лексикон любовных игр... Но в целом варварское смешение современного делового и старинных церковного и прибауточного наречий в романе Колядиной - просто хохма, дополнительный и не всегда сознательный комический эффект. Колядина “лоббирует” свои идеи “мехирем” потому, что не смогла найти органичный сплав для авторских оценок и внутреннего мира персонажей, используя в каждом случае готовые образцы выражений".
5.Виктор Брусницин "Цветистая нехристь. Размышления о романе Елены Колядиной "Цветочный крест". Журнал "Урал", 2011, № 4.
"Ну да, оперировать “талантом” занятие рискованное, что ж, давайте будем скромней. В пространстве, где правят медийные идолы, то есть служащие вкусам массы, выходит, стереотипу, всякое отличие имеет цену. Одаренность тем паче. Не признать таковую у Елены Колядиной представляется, извините, неприличным. Мастерство уже в определенном поле — на потешном и юродском художества просто прут — напор, упоение, кажется, доходящее до экстаза, настолько очевидны, что все практически признают минимум бойкое перо. И отметим, те, кто на стороне автора, слово “талант” применяют смело, что не всегда характерно при положительных отзывах. Собственно, и на серьезном, глава “Блаженная” к примеру, — с нашим автором что-то сделалось, песни пошли прелестные, глазу благостные. А к концу, на Кресте какие вышивки!"
6.Анна Голубкова "У разбитого корыта". Журнал "Октябрь", 2011, № 4.
"С конца 1920-х и по конец 1980-х годов в России параллельно существовало две литературы – официальная и неофициальная, которые различались не только содержанием или направлением художественного поиска, но и структурой, и принципами функционирования. Однако существовало мнение, что дело тут в первую очередь именно в содержании, не соответствующем принятым идеологическим установкам, а разница структуры не принималась во внимание. И потому, видимо, казалось, что две литературы механически сольются в одну, достаточно лишь начать публиковать неофициальную литературу в официальных журналах. Первым о том, что тут все не так просто, начал писать Всеволод Некрасов. В своей книге “Пакет” (1996) он заявил, что несмотря на внешние перемены, несмотря на появление новых журналов и возможности публикации в старых, в русской литературе фактически ничего не изменилось. Всем остальным понадобилось еще лет пятнадцать, чтобы убедиться в том же самом".

Елена Колядина: "Мой «Цветочный крест» хотят перевести на китайский язык и напечатать в этой стране"

Автор нашумевшего романа «Цветочный крест», наша землячка Елена Колядина, получившая несколько месяцев назад престижную «Букеровскую премию», недавно она удостоена еще одной «награды». Произведение вологжанки заслужило антипремию «Полный абзац», которую учредили газета «Книжное обозрение» и генеральная дирекция Московской книжной выставки-ярмарки. По мнению учредителей «Полного абзаца», «Цветочный крест» стал худшим романом года. 

Отметим, что восприятие общественностью романа Елены Колядиной по-прежнему остается в большинстве своем негативным. Критики, которых оказалось очень много, окрестили его «отвратительным», «порнографическим» и «богохульным», ругают автора за использование непристойной «низовой» лексики, за путаницу в исторических фактах. На общем фоне отдельной фигурой возвышается только известный критик Виктор Топоров, который называет шквал обвинений, обрушившийся на писательницу, «антиколядинским флешмобом».
Сама Елена Колядина рассказала нашей газете, что восприняла награждение премией «Полный абзац» как анекдот, и относится к этому факту с юмором.
- Я прочитала в интернете объяснения главного редактора «Книжного обозрения» Александра Набокова по этому поводу - и они не показались мне очень убедительными, - говорит писательница. - Например, он критикует мою цитату из «Цветочного креста»: «В пост, наевшись скоромной пищи и напившись хмельной сулемы…». Дескать, сулема - это хлорид ртути, сильный яд, как можно его пить? Но следуя такой логике, господин Набоков решит, вероятно, что выражение «соленая шутка» означает шутку, посыпанную солью? Ведь понятно, что «сулема» - это синоним слов «горечь», «отрава». И это слово подчеркивает горечь хмельного напитка - и только.
- Некоторые критики считают, что Вы сознательно использовали в языке романа непристойные слова, рассчитывая на атмосферу скандала, которая обеспечит коммерческий успех «Цветочному кресту».
- На мой взгляд, невозможно представить ситуацию, чтобы писатель занимался творчеством и думал: дай-ка я вверну такие словечки, и они помогут мне подзаработать на этом произведении. Я о таком совершенно не думала. Тем более, если читатели обратили внимание, сцена любовных отношений в романе, например, описана очень деликатно и целомудренно...
- Если не секрет, на что Вы потратили премию «Русского Букера»?
- Я получила эту премию - 600 тысяч рублей - в декабре прошлого года. 100 тысяч потратила на благотворительные цели, из них 50 тысяч перечислила журналу «Вологодская литература», где и был впервые напечатан роман «Цветочный крест». Про остальные траты рассказывать не буду - вы же не налоговая инспекция (улыбается).
К слову, этим летом выйдет вторая часть «Цветочного креста», которая будет называться «Потешная ракета». Кроме того, на днях пришел договор от китайского издательства - мой «Цветочный крест» хотят перевести на китайский язык и напечатать в этой стране.

Андрей Иванов Источник

Максим Кронгауз: самым нелюбимым для меня предметом в школе был именно русский язык

Русский язык – это, пожалуй, третья вещь после гигантской территории и ядерного оружия, что – почти против воли государства и при полной апатии народа – удерживает Россию в ряду «перворазрядных», имперских стран. На русском до сих пор неплохо говорят во многих странах мира, некогда входивших в орбиту СССР – а уж понимают его даже там, где хотели бы поскорее забыть. И – что немаловажно – русский язык с его великой литературной классикой можно назвать последней гордостью страны, где даже вокруг Победы 1945 года уже вовсю идут деконструирующие национальный миф споры. Менее известно, но не менее любопытно, что русский язык пользуется неожиданной популярностью в некоторых европейских странах. Например, во Франции это один из наиболее престижных вариантов «второго» иностранного, русский учат там в старинных и престижных учебных заведениях. Причина этому – не столько желание общаться с современными обитателями РФ, сколько сложность и красота грамматической конструкции русского языка, а также наша литературная традиция.
Обозреватель «Свободной Прессы» поговорил с профессором Максимом Кронгаузом, директором Института лингвистики РГГУ:
«СП»: - А что произошло в России? Ведь на смену законсервированной норме советских времен пришел хаос. Было ли стабильное состояние русского языка в СССР искусственным?
- Я бы так не сказал. Одно из нормальных состояний языка – это состояние строгой нормы, строгой кодификации. Такое состояние было характерно не исключительно для Советского Союза и даже не для тоталитарных государств как класса – оно характерно для любого стабильного общества. Язык в таком обществе выполняет, кроме всего прочего, еще и функцию иерархизации, стратификации. Он дает преимущество тем, кто овладел языком, в смысле позиции в иерархии. В Англии и других стабильных обществах карьеру сделать легче, если ты владеешь языком в совершенстве. Причем престижным вариантом этого языка. А иногда без такого престижного языка сделать карьеру и вовсе невозможно. Язык, таким образом, стабилен и выполняет определенные социальные функции. В нестабильном обществе – после социального взрыва, который мы пережили в конце 80-х и начале 90-х – во-первых, исчезает престиж литературного языка. Вместе с тем, начинают расшатываться все кодифицированные нормы. В результате становится неважно, как человек говорит – на разговорном или на литературном языке. Всё перемешивается, рушатся перегородки – между литературным и нелитературным языком, между разными жаргонами, которые раньше не проникали в речь образованных людей – или проникали, но как специальный показатель, маркер.
Об этом виде языковой игры во времена стабильного языка надо сказать особо. Скажем, в советское время в речи интеллигенции встречались разного рода лагерные словечки. Они были четко выделены, и, в частности, могли означать, что говорящий сидел в лагерях…

Елена Колядина об антипремии "Полный абзац"

Роман Елены Колядиной «Цветочный крест», взявший «Русского Букера» в 2010 году, отмечен литературной антипремией «Полный абзац». Антипремией «Полный абзац», учрежденной газетой «Книжное обозрение», отмечаются издания, которые, по мнению ее основателей, не отвечают требованиям современного книгоиздания по части перевода, редактуры и корректуры. 

Однако у автора романа своя точка зрения: «Я считаю, что „Русский Букер“ и „Полный абзац“ отреагировали на одно и то же явление, которое литературный критик Глеб Давыдов называет „неудобная литература“. Я счастлива оказаться в компании Набокова, Толстого, Ерофеева, Сорокина, произведения которых тоже сначала не признавали, запрещали, сжигали. Я понимаю членов жюри „Полного абзаца“. Роман „Цветочный крест“ способен украсить самое заунывное мероприятие и привлечь к себе внимание».

Источник

Елена Колядина: "Я не понимаю, как можно не увидеть юмора в этой книге"

Глеб Давыдов Елена Колядина: «Мне открылся мир языка» На днях скандально известный роман Елены Колядиной «Цветочный крест» (о нем я писал тут, а о реакции на него – тут) был издан (издательством «АСТ») на бумаге. Тем временем, Елена написала и передала в издательство уже вторую, еще никем не читаную часть книги. Глеб Давыдов: Я, конечно, был шокирован тем, с чего началось мое знакомство с вами и с вашим романом… А именно: с этих всех ужасных разговоров в интернете… Елена Колядина смеется. Глеб Давыдов: Мне понравилось, с каким юмором вы пишете, как это у вас все живо и по-настоящему. А вы всю эту историю в интернете читали? Елена Колядина: Конечно! Я наслаждалась целый месяц всем этим шумом, воплями, криком. Я была очень довольна. Я искренне смеялась, мне было весело, когда я читала отклики или какие-то мысли и предположения. Поскольку ведь только я знаю на самом деле, как родилась эта книга и какие мысли, какие там действительно внутренние проблемы, писатель всегда их… в какой-то мере в книге они как-то предполагаются, как бы ты не говорил, что «отделяйте, пожалуйста, героя от автора», все равно оно есть, все равно сотрудник института Сербского всегда определит, почему одного, например, у Сорокина в книге какашки едят, а у другого в книге ребенок всегда погибает, а у третьего начинается книга со слова «афедрон». Да, наверное, тут есть работа для психиатра. Но, тем не менее, шум почему поднялся такой? Я думаю, во-первых, половина тех, кто меня обругали, они книгу не читали, это однозначно.  Глеб Давыдов: Ну а вы, когда писали, понимали, что порушите тоннель реальности многих людей? Или вы совсем не думали об этом? Елена Колядина: Я писала с юмором. Я не понимаю, как можно не увидеть юмора в этой книге. Я ведь так, ну, пошутила по большому счету! Потом – почему я сделала всех героев такими молодыми? (Феодосии 15 лет, отцу Логгину 21 – хотя, возможно, батюшка и не может быть двадцатиоднолетним…) Потому что только вот в таком юном возрасте могут кипеть такие страсти. Мой батюшка – очень молодой, он тоже ищет себя. Ну, вот таким образом. Он у меня не отрицательный герой. Он герой, который таким образом ищет свой путь в жизни.  Читать интервью полностью здесь

Лауреаты антипремии "Абзац" - 2010

ИТАР-ТАСС, 17.03.2011

Лауреаты антипремии "Абзац" - за самые сомнительные достижения в области книгоиздательского дела - названы сегодня в Москве.
Премия основана 10 лет назад газетой "Книжное обозрение" и Генеральной дирекцией книжных выставок и ярмарок. Церемония прошла в рамках столичной выставки-ярмарки "Книги России". Вел ее главред "Книжного обозрения" Александр Набоков. Естественно, что на награждение лауреаты антиприза не приходят, иначе "Абзац" потерял бы всякий смысл.
Книга "Цветочный крест" /издательство АСТ/ Елены Колядиной одержала победу в главной номинации - "Полный абзац". "Мы выбираем не просто плохие книжки, а те которые при этом стали заметны. Таковой является книга Колядиной, ставшая лауреатом премии "Русский Букер" 2010 года", - сказал Набоков. "На "Абзац" был представлен именно букеровский текст, опубликованный в журнале, а не тот, что вышел позже в издательстве и который немного "причесали". Журнальный вариант очень несвязный, у автора, например, девушка пьет "хмельную сулему", современным языком хлорную ртуть", - рассказал он. "Книга получилась довольно плохой стилизацией под 17-й век", - добавил главред "Книжного обозрения".
Также на церемонии присудили "Абзац" за "Худший перевод" /Сесилия Ахерн "Волшебный дневник"/, "Худшую редактуру" /Эрика Йонг "Как спасти свою жизнь"/ и "Худшую корректуру" /Дэвид Фридман "История взлетов и падений"/.
А спецпризом антипремии - "Почетной безграмотой" - ее авторы решили наградить министра образования и науки РФ Андрея Фурсенко за то, что "благодаря его реформам литература стала необязательным предметом в школе". 

Источник

Приз за победу в конкурсе "Учительский Букер" - 2010

Сегодня получила приз ( книгу с автографом) за победу в конкурсе "Учительский Букер - 2010" из рук самой Елены Владимировны Колядиной, лауреата литературной премии "Русский Букер - 2010". Я очень рада!


Источник