Учитель словесности: Китай

Китайский писатель Мо Янь – лауреат Нобелевской премии по литературе 2012 года. Нобелевский комитет определил его прозу как «галлюцинаторный реализм», в котором сливаются вместе народные сказки, история и современность (источник). Пожалуй, соглашусь с Нобелевским комитетом.

Мне роман «Страна вина» очень понравился. Смешной, ироничный, гротескный, даже издевательский. Местами напоминает язык А.Платонова. Композиция отличная. Стёб. Ароматное произведение во всех смыслах. Богатый текст, не зря получил автор Нобелевскую премию.

В книге 10 глав, в каждой есть фрагмент романа Мо Яня, письмо кандидата виноведения Ли Идоу, ответное письмо Мо Яня, рассказ Ли Идоу. Вот такая стройная композиция (видимо, постмодернистская?) Вот такой эпистолярный роман (или пародия на роман в письмах). Вспоминаются «Бедные люди», «Опасные связи», «Страдания юного Вертера». Нет-нет, эти книги серьёзные, а китайский роман совсем не такой!

Некий известный писатель Мо Янь пишет некую детективную книгу о следователе по особо важным делам провинциальной прокуратуры Дин Гоуэре, который проводит специальное расследование. Особо важный следователь ужасно напивается, ужасно влюбляется, ужасно страдает... Понятно, что преступник следователя уже нисколько не волнует. А расследовать он должен был… (боюсь и сказать)… дело о поедании младенцев! «Это у нас самое знаменитое блюдо… Какие тут с вами шутки?! Зверьё, детей пожираете!» Финал жизни Гоуэра ароматный и трагикомический. Такая вот пародия на детективный жанр.

Кандидат виноведения Ли Идоу мечтает стать писателем и посылает свои рассказы маститому автору Мо Яню. Рассказы написаны в разных стилях (по его словам) и называются, например, «Дух вина», «Мясные дети», «Обезьянье вино», «Ослиная улица». Образ кандидата очень колоритный: он не любит свою жену, зато восхищается тёщей, которая и придумала рецепт блюда из мясных детей. «Формами тёща и жена отличались радикально, и это толкнуло зятя на край пропасти порока».

Примерно с середины романа память стала подкидывать имена Франсуа Рабле и Михаила Бахтина. Конечно же, роман «Гаргантюа и Пантагрюэль» - предшественник «Страны вина». Их объединяет издевательский смех, сатира, преувеличения, демонстрация людских пороков. А Михаил Бахтин всё это в своё время объяснил: народная смеховая культура, карнавальность и т.д. «Образам Рабле присуща какая-то особая принципиальная и неистребимая «неофициальность»: никакой догматизм, никакая авторитарность, никакая односторонняя серьезность не могут ужиться с раблезианскими образами, враждебными всякой законченности и устойчивости, всякой ограниченной серьезности, всякой готовости и решенности в области мысли и мировоззрения». Это же можно сказать и об образах Яня.

Знаю, что роман нобелевского лауреата вызывает разноречивые мнения. Я же продолжу чтение книг Мо Яня.

Отдельное спасибо прекрасному переводчику И.Егорову!

Источники

1.Мо Янь «Страна вина».

2. Бахтин Михаил «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса» http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Baht/index.php

четверг, 3 января 2013 г.

5 книг из современной китайской литературы

Источник
В этом году Нобелевскую премию по литературе получил китайский автор Мо Янь. Российский читатель обычно не очень хорошо знаком с литературой Китая, и мы решили узнать, на каких её представителей стоит обратить внимание в первую очередь. Книги рекомендует кандидат филологических наук, китаевед Роман Шапиро.

1

Юй Хуа. Десять слов про Китай (Астрель, 2012)

Юй Хуа – один из самых известных современных китайских писателей, эта его книга вышла в моем переводе. В ней он использовал своеобразный прием: составил сборник эссе, каждое из которых озаглавлено одним из слов: «народ», «вождь», «чтение», «творчество», «Лу Синь» (Лу Синь – это имя китайского писателя, классика современной литературы первой половины 20 века), «революция», «неравенство», «корешки», «липа» и «мухлёж». Некоторые взяты из китайского сленга, поэтому и перевести их пришлось разговорными русскими словами.

Автор, например, рассказывает о том, что значило слово «народ» в маоистском Китае эпохи «культурной революции» (1965-1976 гг.), что это слово значит сейчас и как сам он во время событий на площади Тяньаньмэнь понял для себя, что такое народ. В другом эссе Юй Хуа пишет о том, что значило слово «вождь» в его детстве: тогда без каких-то дополнительных комментариев оно относилось к Мао Цзэдуну (как и у нас при Сталине вождь был только один). Сейчас слово «вождь» употребляется, скорее, в значении нашего слова «лидер», которых появляется огромное количество: существуют конкурсы лидеров, движение тимбилдинга. В то же время китайцы не забывают, что Мао Цзэдун – это вождь, но сейчас про это говорится в сниженной форме. К примеру, устраивают конкурсы двойников Мао, в которых участвуют даже женщины.

Сквозная тема, которая проходит через все десять эссе – это кардинальные изменения Китая за 40 лет, которые помнит автор. Несколько раз он повторяет, что за эти 40 лет Китай прошел тот путь, который Европа прошла за несколько веков. Его детские воспоминания напоминают, скорее, Средневековье, а сейчас Китай вырвался на мировой уровень.

2

Юн Чжан. Дикие лебеди (Издательство Ивана Лимбаха, 2008)

Эта книга в оригинале написана по-английски – хотя ее автор китаянка – в жанре документальной литературы и представляет собой воспоминания о жизни ее бабушки, ее матери и ее собственной жизни в Китае. Через судьбы трех женщин проходит вся китайская история XX века. Книга стала бестселлером, была издана на 32 языках тиражом 12 млн экз., а в 2008 году она вышла на русском языке.

Первая часть посвящена истории бабушки автора, которая родилась в начале XX века. Описана, например, практика бинтования ножек у девочек: считалось, что женщина с маленькими ножками выглядит беззащитней и привлекательней, и, кроме того, это означало, что она происходит из достаточно зажиточной семьи, потому что может себе позволить не работать в поле. Бабушка Юн Чжан была красавицей, и в 15 лет её отдали в наложницы генералу (Китайская империя уже пала, и Китаем управляли местные царьки-генералы). После его смерти ей грозило попасть в рабство к старшей жене, но она сумела бежать из той семьи. В 30-х годах японцы захватили большую территорию Китая и часто вели себя там очень жестоко. Жизнь под ними также описана в книге.

Подросла мать автора – а к власти приходят коммунисты, на которых все возлагали большие надежды. До этого в стране шла гражданская война между ними и сильно коррумпированной национальной партией Гоминьдан. Мать Юн Чжан вышла замуж за молодого, но уже высокопоставленного коммуниста, и в книге рассказывается о жизни в их семье – хорошо обеспеченной, по тогдашним китайским меркам. Муж, однако, был принципиален и абсолютно негибок. Когда уже завершалась гражданская война, они шли походом через весь Китай, и муж как начальник имел право ехать на автомобиле. Однако беременную жену он с собой не взял, т.к. она была коммунисткой низшего ранга. Ей пришлось идти пешком, и у нее случился выкидыш.

Когда в Китае разгорелась культурная революция, многие партработники оказались под ударом, и в книге описана тяжелая жизнь родителей Юн Чжан в лагерях. Но в конце концов та сумела поступить в университет – а было время, когда все университеты в Китае были закрыты, – выучила там английский язык и оказалась среди первых китайцев, которые поехали учиться на Запад, где она и осталась и написала эту книгу.

3

Дальше »

пятница, 14 декабря 2012 г.

Буктрейлер к роману лауреата Нобелевской премии по литературе Мо Яня «Sandalwood Death»

Афиша
Очень красивый трейлер — может быть, идеал буктрейлера — к роману лауреата Нобелевской премии по литературе Мо Яня «Sandalwood Death» (тут режиссер рассказывает о том, как работал над его созданием на протяжении двух лет).
Мо Янь, тем временем, прочел свою Нобелевскую лекцию. А журнал New Yorker печатает отрывок из английского перевода его романа «Bull».

воскресенье, 14 октября 2012 г.

Переводчик Игорь Егоров о романах Мо Яня

Игорь Егоров, Лиза Новикова / «Известия», 11.10.2012

Шведская академия назвала лауреата Нобелевской премии по литературе. Им стал китайский писатель Мо Янь, чей роман «Страна вина» на днях появится в наших книжных магазинах. Переводчик романов Мо Яня на русский язык Игорь Егоров ответил на вопросы обозревателя «Известий».
— Как прокомментируете известие о том, что Нобелевскую премию получил «ваш» автор?
— Эта премия заслуженная. Японский классик и тоже нобелевский лауреат Кэндзабуро Оэ говорил, что если бы он выбирал лауреата Нобелевской премии, то вручил бы ее именно Мо Яню. В связи с Нобелевской премией его имя упоминал и покойный Джон Апдайк. Я рад, что не получилось, как обычно у Нобелевской премии, когда лауреата выбирают исходя из политических мотивов.
— На русский его почти не переводили?
— Только небольшие рассказы. Вообще современная китайская литература началась всего 30 лет назад, с реформами. До этого были образцовые агитки, которые читать было невозможно. За эти 30 лет выдвинулись писатели, один из них — Мо Янь. Его можно назвать самородком, который вышел на мировой уровень. Я его ставлю рядом с Гарсиа Маркесом, с Кавабатой.
— А что это за романы, которые вы перевели?
— «Страна вина» — острейшая сатира на современные нравы, на жизнь китайских чиновников, партаппаратчиков. Это раблезианский роман, где очень много описаний трапез, китайской еды. Роман продолжает гуманистическую линию, которую начал еще основоположник китайской литературы Лу Синь. В одном из его рассказов прозвучал клич «Спасите детей для будущего». У Мо Яня эта фраза развертывается в страшную метафору. Там врачуют детей, чтобы из них готовить изысканные блюда. Это, конечно, фантазия, но так все перемешано, что трудно понять, что там правда, а что — реальность.
Второй роман — «Большая грудь, широкий зад». Это огромное полотно, самый большой роман Мо Яня. Целая сага, которая охватывает весь ХХ век. Он посвятил его своей матери. «Большая грудь» — это о матери, которая выкормила не только своих, но и чужих детей и справилась со всеми испытаниями, выпавшими на ее долю.
— Удалось ли вам пообщаться с писателем лично?
— В августе этого года, когда я побывал в Пекине на переводческой конференции. Впечатление, сложившееся у меня при чтении его романов, подтвердилось при личном общении. Это скромный, простой человек, но по величию — Лев Толстой: «матерый человечище», если употребить ленинское выражение. Но он проще, у него нет таких метаний, как у Толстого. Это скорее китайский мудрец.
— Как писатель отнесся к тому, что его роман наконец появится и в русском переводе?
— Он знает, что в России очень любят булгаковского «Мастера и Маргариту». Те, кому нравится этот роман, оценят и его «Страну вина».

суббота, 13 октября 2012 г.

Дмитрий Быков о Мо Яне

Источник
Шведские журналисты вывели портрет типичного нобелевского лауреата по литературе: мужчина, пишущий романы по-английски и имеющий европейское происхождение, в среднем ему 65 лет, и в половине случаев он носит усы или бороду. Но в 2012 году награду получил 57-летний китайский писатель Мо Янь.
Дмитрий БЫКОВ, писатель:
— Дмитрий, лауреатом Нобелевки стал Мо Янь, но, боюсь, наш читатель мало что сможет сказать об этом человеке... на вас вся надежда.
— Я читал один его роман. Это роман о китайской матери, который называется «Большая грудь, широкий зад», или «широкий таз», как его еще переводят... Роман выкладывался в Сети несколькими переводчиками-добровольцами. Он очень непростой писатель для европейского восприятия.
— Почему?
— Это китайский миф — миф очень тщательно проработанный, это читаешь ничуть не проще, чем «Речные заводи» (книга Ши Най-Аня), это отдельная вселенная с огромным количеством ритуалов. Тем более что он пишет еще о крестьянах, это мир деревни китайской, тесно связанный с животными, сельхозработами, такой немножко маркесовский мир тотальной органики. Сильно замешанной на местных верованиях, на ритуале, там роды ослицы становятся гигантским событием. Если искать русские аналоги, он, мне кажется, немножко похож на Распутина — по такому культу терпения и страдания, который в нем ощутим. И немножко похож на Маркеса таким чрезвычайно густым бытовым реализмом. Жестким юмором.
— А сюжет присутствует?
— Ну, мать, которая вырастила восемь детей, кого-то из них схоронила... Мир дикой совершенно нищеты, беспросветной работы, постоянный страх японского вторжения... Очень трудно здесь найти аналогию с Россией; был такой, скажем, роман Закруткина «Матерь человеческая», который отчасти на это похож... Причем Мо Янь — не соцреалист, в нем серьезная, повторяю, примесь мифа. Хотя, безусловно, это добротная социальная книга. «Красный гаолян» — вообще нормальный исторический роман... который у нас знают благодаря фильму. Он пишет очень много. Все сочинения толстые...
— В чем сложность для перевода?..
— Переводить, полагаю, замучаешься. Я по-китайски не говорю, не знаю, но переводчики говорят — «писатель он большой, но переводчик нужен ему под стать — серьезный, крупный, потому что Мо Янь еще и стилист». А у нас массовые переводы китайской прозы благополучно закончились в 60-е годы вместе с отношениями с Китаем. Это все надо начинать заново. Я не знаю ни одного китайского автора, которого бы массово переводили. А Мо Янь отлично показывает ту линию, которая для нас находится за витриной безумного промышленного взлета. Мы ж не понимаем толком, что сейчас в Китае происходит.
— Глупый вопрос — достоин или не достоин, но какова логика вручения Нобелевки? Вроде не оппозиционный...
— Нет, он давно не оппозиционный, и вроде бы даже крупный чин в нынешнем китайском писательском союзе. Был одно время диссидентом, но просто трудно сейчас найти в Китае писателя, который бы не был во время культурной революции диссидентом (если выживешь). Чем руководствовался Нобелевский комитет? Логика прослеживается очень легко. Они прославляют антологию национальных мифов, национальных миров. И политика тут — десятое дело. Если автор создал свой национальный мир со своими глубокими национальными законами — нобелевцы его берут. Вот почему они не наградили, скажем, Борхеса, который все-таки космополит, апеллирует к чужим текстам... а Маркеса наградили, потому что после Маркеса на литературной карте мира появилось новое государство. Также они наградили Лакснесса. Он сам по себе не бог весть какой писатель, но после него мы представили себе землю, откуда он родом. Или Лагерквист — до него тоже мифологической Скандинавии на карте не было. У нас под эти критерии подпадает только Искандер, который создал свой сказочный Чегем. Своя территория, живущая по своим законам. Воннегут — хороший писатель, может, и лучше Фолкнера, но он описывает ту Америку, которую мы знаем все. А Фолкнер создал свою Америку. Вот и Мо Янь создал свой Китай — странные люди со странными неожиданными поступками, культом почвы, осла, мула, материнства. Вот вам грязный, страшный, плодотворный, безумно трудящийся мир.
— А Мураками?
— У Мураками шансов не было — он слишком западный, чтобы быть японцем, слишком общепонятный, слишком беллетристичный. Я-то лично думал, что они Умберто Эко дадут, создавшему тоже абсолютно средневековую Италию, которой не было до него. Но ничего, ладно, еще пусть поживет... А романы Мо Яня теперь появятся в России, и слава богу — после вручения Нобелевской автор сразу активно идет в народ, толчок маркетингу очень серьезный.

четверг, 11 октября 2012 г.

Отрывки из романов нобелевского лауреата Мо Яня

Некоторые главы из романов новейшего нобелевского лауреата Мо Яня уже переводились на русский язык.
http://polusharie.com/index.php?topic=123702.0
http://weekend.ria.ru/books/20121011/771873804.html

воскресенье, 10 сентября 2023 г.

понедельник, 31 июля 2023 г.

среда, 24 марта 2021 г.

среда, 8 июля 2015 г.

четверг, 3 января 2013 г.

1

2

3

пятница, 14 декабря 2012 г.

воскресенье, 14 октября 2012 г.

суббота, 13 октября 2012 г.

четверг, 11 октября 2012 г.

воскресенье, 10 сентября 2023 г.

понедельник, 31 июля 2023 г.

среда, 24 марта 2021 г.

среда, 8 июля 2015 г.

четверг, 3 января 2013 г.

пятница, 14 декабря 2012 г.

воскресенье, 14 октября 2012 г.

суббота, 13 октября 2012 г.

четверг, 11 октября 2012 г.