Источник
Здравствуйте, дорогие друзья. Сегодня в цикле лекций «100 лет — 100 книг» мы будем говорить о девятнадцатом годе, о Зинаиде Николаевне Гиппиус, о её «Чёрной тетради» и вообще о её петербургских дневниках.
Россия вроде бы была, а литературы ни в семнадцатом, ни в восемнадцатом не было.
Блок написал четыре строчки в семнадцатом году и одну поэму, правда, наверное, главную в русской литературе, в восемнадцатом,— наряду с «Медным всадником».
Прозы не было вообще никакой. Горький пишет публицистику «Несвоевременные мысли».
И вообще у меня есть такое чувство, что невозможно никакой литературы требовать от времён с такой бифуркацией, с такими стремительными переменами и с таким раздвоением главного пути в истории. И как-то приходится признать, что единственную ценность, единственную историческую какую-то значимость в это время имеет дневник — литература дневниковая. И вот единственным человеком, чей дневник оказался так объективен и так важен в восемнадцатом году, была Зинаида Гиппиус.
Так получилось, что из всей Гиппиус мы берём только один текст. Она много написала на самом деле. Много стихов довольно, несколько романов, знаменитую пьесу «Зелёное кольцо», от которой в восторге был Блок, и в которой дебютировала Тарасова. Много чего оставила она. Но почему-то её «Чёрные тетради» — вместе с «Синими тетрадями», у неё много было этих тетрадей дневниковых — они остаются главным её произведением. Вся её публицистика под псевдонимом Антон Крайний, все её довольно темпераментные литературные разборы — они как-то канули. А вот дневники остались. По двум причинам. Во-первых, (и это мой совет всем, кто сегодня пишет дневники) мелочей нет, надо фиксировать именно то, что вам кажется наименее важным; вот этот поток информации, который отслеживает Гиппиус (а газет-то нет в это время, почти все газеты, как говорит ей там один пролетарий «приморожены»). Она во многом единственный источник информации о том, что думала и говорила петроградская интеллигенция в восемнадцатом-девятнадцатом годах, о том, что она делала, о том, что она вообще в это время из себя представляла. В девятнадцатом году (и в восемнадцатом, кстати, тоже) происходит удивительное явление, которое называется цензурой, прекращением прессы. Прекращение это ещё в восемнадцатом году более-менее мягкое — газету достаточно переименовать. Вот выходит газета «День». Её закрывают. На следующий день издатели регистрируют её под названием «Ночь». Выходит газета «Ночь», её закрывают, на следующий день они её регистрируют под названием «Полночь». Хорошо. Она выходит два дня, после этого её закрывают окончательно. И они успевают выпустить крошечным тиражом листок «В глухую полночь» — последнее, что остаётся. Гиппиус это фиксирует всё.
лекция №20
ЗИНАИДА ГИППИУС «ЧЁРНАЯ КНИЖКА» (1919 год)
аудио (mp3)
Как правильно вести дневники. Советы Дмитрия Быкова на примере «Черных тетрадей» Зинаиды Гиппиус. 1919 год в «Черных тетрадях» и других дневниках Зинаиды Гиппиус. Дмитрий Быков рассказал о том, как правильно вести дневник и почему важно записывать именно то, что вам кажется наименее важным, как дневники Гиппиус стали единственным свидетельством тех лет, о салоне Мережковских и о том, как там определяли политические судьбы, о чувстве «горького похмелья» в 1919 году и звериной ненависти поэтессы к большевикам и «хамодержавию» и о многом другом.
Проект Дмитрия Быкова «Сто лекций» на Дожде. Вся история XX века в сотне литературных шедевров. Один год — одна книга. И одна лекция.
~ стенограммы всех лекций на одной страничке ~
ЗИНАИДА ГИППИУС «ЧЁРНАЯ КНИЖКА» (1919 год)
аудио (mp3)
Как правильно вести дневники. Советы Дмитрия Быкова на примере «Черных тетрадей» Зинаиды Гиппиус. 1919 год в «Черных тетрадях» и других дневниках Зинаиды Гиппиус. Дмитрий Быков рассказал о том, как правильно вести дневник и почему важно записывать именно то, что вам кажется наименее важным, как дневники Гиппиус стали единственным свидетельством тех лет, о салоне Мережковских и о том, как там определяли политические судьбы, о чувстве «горького похмелья» в 1919 году и звериной ненависти поэтессы к большевикам и «хамодержавию» и о многом другом.
Проект Дмитрия Быкова «Сто лекций» на Дожде. Вся история XX века в сотне литературных шедевров. Один год — одна книга. И одна лекция.
~ стенограммы всех лекций на одной страничке ~
Здравствуйте, дорогие друзья. Сегодня в цикле лекций «100 лет — 100 книг» мы будем говорить о девятнадцатом годе, о Зинаиде Николаевне Гиппиус, о её «Чёрной тетради» и вообще о её петербургских дневниках.
Россия вроде бы была, а литературы ни в семнадцатом, ни в восемнадцатом не было.
Блок написал четыре строчки в семнадцатом году и одну поэму, правда, наверное, главную в русской литературе, в восемнадцатом,— наряду с «Медным всадником».
Прозы не было вообще никакой. Горький пишет публицистику «Несвоевременные мысли».
И вообще у меня есть такое чувство, что невозможно никакой литературы требовать от времён с такой бифуркацией, с такими стремительными переменами и с таким раздвоением главного пути в истории. И как-то приходится признать, что единственную ценность, единственную историческую какую-то значимость в это время имеет дневник — литература дневниковая. И вот единственным человеком, чей дневник оказался так объективен и так важен в восемнадцатом году, была Зинаида Гиппиус.
Так получилось, что из всей Гиппиус мы берём только один текст. Она много написала на самом деле. Много стихов довольно, несколько романов, знаменитую пьесу «Зелёное кольцо», от которой в восторге был Блок, и в которой дебютировала Тарасова. Много чего оставила она. Но почему-то её «Чёрные тетради» — вместе с «Синими тетрадями», у неё много было этих тетрадей дневниковых — они остаются главным её произведением. Вся её публицистика под псевдонимом Антон Крайний, все её довольно темпераментные литературные разборы — они как-то канули. А вот дневники остались. По двум причинам. Во-первых, (и это мой совет всем, кто сегодня пишет дневники) мелочей нет, надо фиксировать именно то, что вам кажется наименее важным; вот этот поток информации, который отслеживает Гиппиус (а газет-то нет в это время, почти все газеты, как говорит ей там один пролетарий «приморожены»). Она во многом единственный источник информации о том, что думала и говорила петроградская интеллигенция в восемнадцатом-девятнадцатом годах, о том, что она делала, о том, что она вообще в это время из себя представляла. В девятнадцатом году (и в восемнадцатом, кстати, тоже) происходит удивительное явление, которое называется цензурой, прекращением прессы. Прекращение это ещё в восемнадцатом году более-менее мягкое — газету достаточно переименовать. Вот выходит газета «День». Её закрывают. На следующий день издатели регистрируют её под названием «Ночь». Выходит газета «Ночь», её закрывают, на следующий день они её регистрируют под названием «Полночь». Хорошо. Она выходит два дня, после этого её закрывают окончательно. И они успевают выпустить крошечным тиражом листок «В глухую полночь» — последнее, что остаётся. Гиппиус это фиксирует всё.
