Жоржи Амаду "Капитаны песка". Перевод Елены Беляковой

Жоржи Амаду "Капитаны песка"
Перевод Елены Беляковой, Череповец
О переводах Беляковой  здесь
Фрагмент
Под луной в старом заброшенном портовом складе спят дети. Когда-то здесь было море. Волны то с грохотом разбивались, то нежно лизали огромные черные камни в фундаменте здания. Под причалом, там где раньше плескалось море, спят дети, залитые желтым светом луны. К этой изъеденной морем и ветром дощатой пристани причаливали раньше бесчисленные парусники, порой огромные, каких-то немыслимых расцветок, чтобы заполнить свои трюмы. И отсюда уходили они, тяжело груженые, навстречу опасности морских дорог.
    Тогда перед складом простиралась таинственная гладь океана, и ночи здесь были темно-темно зеленые, почти черные, того загадочного цвета, каким бывает море после захода солнца.
    Теперь ночи здесь светлые. Белый морской песок делает их такими. На многие метры простирается теперь перед складом песчаная полоса пляжа. Под причалом уже не бьется волна: всем завладел песок. Медленно, шаг за шагом отвоевывал он все новые и новые территории. И море отступило. Не причаливают больше к этой пристани разноцветные парусники, не работают мускулистые негры, словно сошедшие со старинной гравюры. И не поет больше на старом причале свою песню тоскующий по родной земле моряк. Белый, белый песок простирается перед складом. И уже никогда больше не заполнится этот огромный склад тюками, мешками и ящиками. Люди оставили его. Так и стоит он, заброшенный, полуразрушенный, - черная точка на белом полотне песка.
    Долгие годы единственными обитателями склада были крысы. Они с визгом
    носились друг за другом, грызли массивные деревянные ворота и чувствовали себя здесь безраздельными хозяевами. Как-то в поисках убежища от дождя и ветра туда забрел бездомный пес. Первую ночь он совсем не спал, охотясь на бегающих крыс. Он провел там несколько ночей, воя перед рассветом на луну. К этому времени часть кровли обвалилась и лунный свет свободно лился внутрь на толстые доски настила. Но бродячий пес не привык к постоянному жилью и скоро ушел искать пристанище в другом месте: в темноте пустого подъезда, под аркой моста, у теплого тела суки.
    И опять хозяйничать здесь стали крысы, пока заброшенный склад не попался на глаза капитанам песка. К тому времени ворота уже сорвались с петель, и кто-то из капитанов, обходя однажды свои владения (ведь все побережье байянской гавани, впрочем, как и сам город, принадлежит капитанам песка), забрался внутрь. Он сразу сообразил, что гораздо удобнее ночевать здесь, чем на голом песке или под причалами других складов, откуда в любую минуту может смыть волной. И с этого дня большая часть капитанов песка спит в старом портовом складе, под желтой луной, в компании с крысами. Впереди - громады песка, белизна без конца и без края.
    Вдали бьется о берег море. Сквозь дверной проем видны огни причаливающих и покидающих порт кораблей, сквозь дырявую крышу - звездное небо и луна, освещающая пристанище "капитанов". Вскоре они перетащили сюда свои пожитки. Странные вещи появились тогда в складе. Впрочем, не более странные, чем эти ребята, мальчишки всех возрастов и цветов кожи от 9 до 12 лет, которые спят на полу или прямо на песке, под причалом, не обращая внимания ни на ветер, что завывая , кружит по бараку, ни на проливной дождь. Зато с каким вниманием всматриваются они в сигнальные огни кораблей, с какой жадностью ловят слова доносящихся с парусников песен ...
    Здесь вы найдете и вожака песчаных капитанов, Педро Пулю.
Читать фрагмент дальше

Елена Белякова "Русский Амаду, или русско-бразильские литературные связи"

Елена Белякова "Русский Амаду, или русско-бразильские литературные связи"

Череповец, переводчик
Предисловие 

На примере переводной бразильской литературы я хотела рассмотреть проблему вхождения иностранных произведений в континуум русской литературы. Почему в одних случаях появляются "русский Гете", "русский Байрон", "русский Бернс", а другие авторы не оставляют никакого следа в умах и душах русских читателей? Вот на эти вопросы я и попыталась ответить данной книгой. Я старалась быть объективной, однако это не всегда удавалось: я слишком вовлечена.
Глава 1. 

Первые упоминания о Бразилии в русской литературе. Проблема русско-бразильских литературных связей не получила достаточно полного отражения в работах отечественных литературоведов. Лучше всего исследован начальный период зарождения таких связей в работах Л.А. Шура (55-62) и в приложениях к многотомной "Истории литератур Латинской Америки" (18, 19, 20). Долгое время считалось, что первое упоминание о Новом Свете содержалось в сочинениях Максима Грека "Сказании отчасти недоуменных неких речений в Слове Григория Богослова". Впервые такое предположение высказали авторы "Описания славянских рукописей Московской синодальной библиотеки" в 1859 г (18, С.632). В ряде последующих исследований (2,22) данное сочинение рассматривается как первое русское слово об Америке. Однако в 1968 г. в "Трудах отдела древнерусской литературы" был опубликован перевод на старославянский язык латинской эпистолы Максимилиана Трансильвана "О Молукитцкых островах", который внес корректировки в эти представления ( 18, С.632). В своей монографии (10) Н. Казакова доказывает, что древнеславянский текст М. Трансильвана, секретаря императора Карла V, является наиболее ранним из известных упоминаний о Новом Свете на Руси, так как перевод эпистолы был сделан в 1523 году, а сочинения Максима Грека относятся примерно к 1530 году. В эпистоле М. Трансильвана кратко сообщалось об открытии Америки, о договоре в Тордесильясе, который закрепил раздел владений между Испанией и Португалией, а также упоминался автор первой истории открытия Америки "Decadas de Orbe Novo" Педро Мартир, именуемый Петром Мучеником по буквальному переводу его имени. Однако, несмотря на доказанный приоритет Максимилиана Трансильвана, сведения, сообщенные Максимом Греком, более содержательны и важны, чем несколько фраз из "Эпистолы" М. Трансильвана. К тому же само сочинение Грека принадлежит собственно древнерусской литературе. В Петровскую эпоху интерес к Новому Свету и знания о нем заметно увеличиваются, и за этим стоял практический интерес Русского государства. В эту эпоху возникают (хотя и не осуществляются) проекты по установлению торговли с Испанией и Португалией и их колониями. Одновременно успешно проводятся экспедиции русских мореплавателей на север Америки, где русские поселенцы оказались непосредственными соседями вице-королевства Новая Испания. Но еще более существенным фактором возрастания интереса к Иберийской Америке был неуклонный подъем просвещения в России, начавшийся в Петровскую эпоху. Книги по географии и истории заняли ведущее место в печатной продукции: это были как переводные, так и отечественные издания. По мере того, как Россия входила во все более интенсивный контакт с Западом, ее представление о народах мира становилось все более отчетливым. Русские читатели были заинтересованы в получении конкретных сведений по этнографии и культуре Иберийской Америки.

Читать книгу здесь

Елена Белякова: "Творчество Амаду – сочный тропический плод, а Коэльо – безвкусный йогурт, в котором нет ничего, кроме синтетических добавок и красителей"

"Литературная газета", 2012, №32-33
Елена Белякова, переводчик, Череповец
Сочный плод и скучный йогурт
Жоржи Амаду – 100
10 августа весь мир отмечает столетний юбилей великого бразильского писателя, у которого в новые времена появился антипод.
ЖОРЖИ АМАДУ и Пауло Коэльо – две ключевые фигуры двух периодов русско-бразильских литературных контактов. Это самые известные в мире бразильские писатели, их произведения переведены почти на все языки мира, а тиражи исчисляются десятками миллионов экземпляров. При этом причины международного признания этих авторов диаметрально противоположны. Творчество Амаду интернационально, а Коэльо – воплощение глобализма в литературе.
На первый взгляд интернационализм и глобализм – понятия близкие, но на самом деле они антагонистичны по своему содержанию. Интернационализм – идеология, проповедующая дружбу и сотрудничество между нациями, это основа взаимопонимания народов, это взаимопроникновение культур, знаний и технологий. Интернационализм не подразумевает доминирование одной культуры над другими или уничтожения национальных культур. Напротив, взаимообогащаясь, национальные культуры развиваются и расцветают.
Глобализм – это вырождение и утрата национальной культуры. Глобализм рассматривает человечество как однородную массу индивидов без национальных и культурных различий. Везде на земном шаре – в Нью-Йорке, Рио-де-Жанейро, Париже, Москве или Череповце – на полках универсамов стоят одинаковые продукты, по улицам ездят одинаковые автомобили, люди ходят в одинаковой одежде и смотрят одни и те же фильмы.
Если интернационализм в идеале видит создание единой общечеловеческой культуры на основе того лучшего, что имеется в каждой национальной культуре, то при глобализации культуры разных народов не обогащают друг друга, а унифицируются и уничтожаются. Ошибочно думать, что такая денационализация приведёт к созданию некой наднациональной культуры. Отнюдь – это приведёт к уничтожению культуры вообще, потому что культура, лишённая национальных корней, засохнет и погибнет, как срубленное дерево.
Суть интернационализма в литературе выразил сам ЖОРЖИ АМАДУ в выступлении на Втором съезде советских писателей: «Для того, чтобы наши книги – романы или поэзия – могли служить делу революции, они должны быть прежде всего бразильскими: в этом заключается их способность быть интернациональными». Творчество Амаду – живое воплощение этого тезиса. Самый бразильский из всех бразильских писателей, он известен и любим во всём мире, потому что сумел раскрыть душу своего народа. Отличительная черта бразильцев – радостное восприятие жизни, природный оптимизм. Благодаря таланту Амаду эта особенность стала такой же принадлежностью мировой литературы, как и «загадочная русская душа». Во всех произведениях Ж. Амаду, начиная с самого первого романа «Страна карнавала» и до последнего, «Чуда в Пираньясе», раскрывается национальная самобытность бразильского народа, которая дополняет и обогащает духовную жизнь других стран, таких, как Россия, где трудно оставаться оптимистом, когда семь месяцев в году перед глазами бескрайняя снежная равнина под пасмурным небом, и кажется, что весна не наступит никогда. В таких условиях роман Амаду, как ударная доза витамина С, возрождает к жизни.
Герои Амаду – не схемы, не бледные тени, не ходульные персонажи. Это люди из плоти и крови. У каждого своя внешность, свой характер, своя жизнь и судьба. Никто никогда не спутает дону Флор с Габриэлой или Терезой Батистой, а Капрала Мартина с Педро Пулей. Как живые предстают они перед читателем, и миллионы людей во всём мире плачут и смеются вместе с ними. Они живые, потому что Амаду видел их вокруг себя, на улицах родной Баии, в гуще народной жизни, частью которой он был.
В книгах Коэльо нет героев, там нет даже персонажей – только намеченные пунктиром фигуры, ни национальность, ни возраст, ни характер которых невозможно определить. Эти фигуры якобы принадлежат разным странам и эпохам, но они очень похожи, практически неразделимы. По сути, это одно действующее лицо, которое переходит из книги в книгу. И это лицо самого Пауло Коэльо, примеряющего для разнообразия карнавальные маски. Коэльо не выбирается за пределы собственной головы, бесконечно препарируя и раскладывая по полочкам её небогатое, увы, содержимое. Об этом, кстати, он сам прямо так и сказал в «Принципе домино»: пишу, мол, о единственном человеке, которого хорошо знаю, то есть о себе самом.

О чём в действительности поется в популярной песне "Я начал жизнь в трущобах городских"

Источник
Сергей Виноградов
09.03.2010
Пятнадцать лет назад первой россиянкой, которой тогда малоизвестный бразильский писатель Паоло Коэльо дал автограф, была преподавательница английского языка из Череповца Елена Белякова.
Нынешний известный писатель расписался под документом, озаглавленным «Просьба». Коэльо умолял череповчанку, к началу 90-х успевшую обрести славу лучшего переводчика с португальского в России, переложить его «Алхимика» на язык Пушкина и Толстого. А бразильский классик Жоржи Амаду звал ее Леной, благодарил за присланные лапти и приглашал в Рио-де-Жанейро.
Елена Белякова, много лет занятая написанием первой энциклопедии культового в Советском Союзе фильма «Генералы песчаных карьеров» (снят по роману Амаду «Капитаны песка»), поведала «Русскому миру.ru», о чем в действительности поется в популярной песне, в России известной как «Я начал жизнь в трущобах городских».
Читать дальше