Показаны сообщения с ярлыком Каверин. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком Каверин. Показать все сообщения
пятница, 28 мая 2021 г.
среда, 29 июля 2015 г.
Дмитрий Быков: "Можно только мечтать о том, какую книгу написал бы Каверин, если бы в его жизни не было вынужденного — довольно, кстати, умеренного — конформизма тридцатых"
Дмитрий Быков
ВЕНИАМИН КАВЕРИН
1
Самое популярное произведение Каверина (1902‒1989), как часто бывает, не лучшее. «Два капитана» (1938, 1944) — двухтомный советский роман, написанный довольно суконным языком, предсказуемый, искусственно сочетающий советские реалии с приемами авантюрной западной прозы рубежа веков — Буссенара, скажем, или Хаггарда, — и вообще это наивная книга, написанная в половину, если не в четверть, авторских возможностей. Но, во-первых, всякая эпоха усваивает то, что ей подходит по уровню, а вторая половина тридцатых не благоприятствовала сложной литературе, причем не только в России. А во-вторых, как и в этой эпохе, что-то безусловно подлинное и великое в этой книге есть.
В ней сохранилась свежесть открытия, свежее полярное дыхание Арктики, азарт, стремление к бесконечной экспансии, освоению новых территорий и новых ощущений. Не зря именно из этой книги был сделан лучший русский мюзикл всех времен — «Норд-Ост». И не зря именно против этого мюзикла был затеян самый громкий и отвратительный теракт нулевых годов — после чего великий проект Иващенко и Васильева уже не смог вернуться в оскверненный театральный центр. Все помнили, что в начале второго действия на сцену поднялись террористы. И смотреть спектакль по-прежнему было уже невозможно. Так и советские полярные проекты, поиски Тунгусского метеорита, освоение полюсов — были уже не те после государственного террора: все хорошее, что было в революции, оказалось навеки осквернено. Никакие челюскинцы, которым такое восторженное стихотворение посвятила Цветаева, никакие Папанин и Кренкель, Чкалов и Водопьянов не могли уже восприниматься отдельно от гигантской мясорубки, и на «Двух капитанах» лежит не только отблеск полярных льдов, но и отсвет кровавой эпохи. Можно только мечтать о том, какую книгу написал бы Каверин, если бы в его жизни не было вынужденного — довольно, кстати, умеренного — конформизма тридцатых.
Ведь он был сказочник. Все его лучшие романы — «Исполнение желаний», «Двойной портрет», «Два капитана», не говоря о превосходных повестях шестидесятых и семидесятых, — сказки о любви отважного романтического юноши и профессорской дочки, «каверинской женщины», тоже отважной и непреклонной, но при этом очень умной, насмешливой, хрупкой. Это, вообще говоря, редкость для писателя — создать собственный женский образ: мы говорим, например, о тургеневской женщине, а о чеховской, горьковской, даже пушкинской — не говорим. Гриновская женщина — мечтательная, робкая, болезненно-впечатлительная и при этом душевно здоровая — есть: Тави Тум, скажем, или Тави Мистрей, или Ассунта существуют в литературе и вполне опознаваемы в реальности (Новелла Матвеева сказала мне как-то, что именно на гриновской женщине я женат: ей верю, она понимает, она и сама такая). Пожалуй, есть женщина Достоевского, но это не Настасья Филипповна и не Грушенька, а скорее Лиза Хохлакова. Ну вот и каверинская девушка есть, самое полное ее воплощение — Ива Иванова из гениальной сказки «Верлиока». Но и Катя Татаринова очень хороша, она освещает страницы «Двух капитанов» ровным, арктическим холодноватым светом.
2
ВЕНИАМИН КАВЕРИН
1
Самое популярное произведение Каверина (1902‒1989), как часто бывает, не лучшее. «Два капитана» (1938, 1944) — двухтомный советский роман, написанный довольно суконным языком, предсказуемый, искусственно сочетающий советские реалии с приемами авантюрной западной прозы рубежа веков — Буссенара, скажем, или Хаггарда, — и вообще это наивная книга, написанная в половину, если не в четверть, авторских возможностей. Но, во-первых, всякая эпоха усваивает то, что ей подходит по уровню, а вторая половина тридцатых не благоприятствовала сложной литературе, причем не только в России. А во-вторых, как и в этой эпохе, что-то безусловно подлинное и великое в этой книге есть.
В ней сохранилась свежесть открытия, свежее полярное дыхание Арктики, азарт, стремление к бесконечной экспансии, освоению новых территорий и новых ощущений. Не зря именно из этой книги был сделан лучший русский мюзикл всех времен — «Норд-Ост». И не зря именно против этого мюзикла был затеян самый громкий и отвратительный теракт нулевых годов — после чего великий проект Иващенко и Васильева уже не смог вернуться в оскверненный театральный центр. Все помнили, что в начале второго действия на сцену поднялись террористы. И смотреть спектакль по-прежнему было уже невозможно. Так и советские полярные проекты, поиски Тунгусского метеорита, освоение полюсов — были уже не те после государственного террора: все хорошее, что было в революции, оказалось навеки осквернено. Никакие челюскинцы, которым такое восторженное стихотворение посвятила Цветаева, никакие Папанин и Кренкель, Чкалов и Водопьянов не могли уже восприниматься отдельно от гигантской мясорубки, и на «Двух капитанах» лежит не только отблеск полярных льдов, но и отсвет кровавой эпохи. Можно только мечтать о том, какую книгу написал бы Каверин, если бы в его жизни не было вынужденного — довольно, кстати, умеренного — конформизма тридцатых.
Ведь он был сказочник. Все его лучшие романы — «Исполнение желаний», «Двойной портрет», «Два капитана», не говоря о превосходных повестях шестидесятых и семидесятых, — сказки о любви отважного романтического юноши и профессорской дочки, «каверинской женщины», тоже отважной и непреклонной, но при этом очень умной, насмешливой, хрупкой. Это, вообще говоря, редкость для писателя — создать собственный женский образ: мы говорим, например, о тургеневской женщине, а о чеховской, горьковской, даже пушкинской — не говорим. Гриновская женщина — мечтательная, робкая, болезненно-впечатлительная и при этом душевно здоровая — есть: Тави Тум, скажем, или Тави Мистрей, или Ассунта существуют в литературе и вполне опознаваемы в реальности (Новелла Матвеева сказала мне как-то, что именно на гриновской женщине я женат: ей верю, она понимает, она и сама такая). Пожалуй, есть женщина Достоевского, но это не Настасья Филипповна и не Грушенька, а скорее Лиза Хохлакова. Ну вот и каверинская девушка есть, самое полное ее воплощение — Ива Иванова из гениальной сказки «Верлиока». Но и Катя Татаринова очень хороша, она освещает страницы «Двух капитанов» ровным, арктическим холодноватым светом.
2
пятница, 17 сентября 2010 г.
Обнаружены останки экспедиции из книги «Два капитана»
На архипелаге Земля Франца-Иосифа были обнаружены останки человека и артефакты, которые могут принадлежать пропавшей арктической экспедиции Георгия Брусилова 1912 года, сообщает РИА «Новости» со ссылкой на одного из российских исследователей, занимающихся поисками экспедиции.
Современная экспедиция была отправлена на поиски следов четырех человек, пропавших на острове Земля Георга. По словам исследователя, уже удалось обнаружить останки человека, обрывки одежды, а также некоторые предметы: карманные часы и столовую ложку с инициалами «П.С.», самодельные очки из бутылочного стекла, остатки снегоступов, три патрона от винтовки, датированные1910-1911 годами, кружку, нож и остатки ведра.
Все эти предметы упоминались в дневниках штурмана Валериана Альбанова, участника экспедиции. По мнению исследователей, останки принадлежат матросу Павлу Смиренникову, одному из членов группы Альбанова. Находки будут отправлены на материк для дальнейшего изучения.
В 1912 году Георгий Брусилов предпринял экспедицию на шхуне «Святая Анна» с целью впервые пройти Северным морским путем под российским флагом. В 1914 году штурман Альбанов вместе с 11 членами команды покинул «Святую Анну», чтобы пешком достичь обитаемой земли, а сам Брусилов и другая часть экипажа остались на борту. О судьбе судна и людей, оставшихся на нем, до сих пор нет точных сведений.
Из покинувших шхуну в итоге выжили только двое: сам Альбанов и матрос Александр Конрад. До недавнего времени оставалась неизвестной судьба четырех человек из группы Альбанова, пропавших между мысом Ниль и мысом Гранта на острове Земля Георга, входящем в состав архипелага Земля Франца-Иосифа.
История экспедиции Георгия Брусилова на шхуне «Святая Анна» получила известность благодаря книге Вениамина Каверина «Два капитана». Сам Брусилов и штурман Альбанов послужили прототипами героев романа, пишет Lenta.Ru.
Источник здесь
Современная экспедиция была отправлена на поиски следов четырех человек, пропавших на острове Земля Георга. По словам исследователя, уже удалось обнаружить останки человека, обрывки одежды, а также некоторые предметы: карманные часы и столовую ложку с инициалами «П.С.», самодельные очки из бутылочного стекла, остатки снегоступов, три патрона от винтовки, датированные
Все эти предметы упоминались в дневниках штурмана Валериана Альбанова, участника экспедиции. По мнению исследователей, останки принадлежат матросу Павлу Смиренникову, одному из членов группы Альбанова. Находки будут отправлены на материк для дальнейшего изучения.
В 1912 году Георгий Брусилов предпринял экспедицию на шхуне «Святая Анна» с целью впервые пройти Северным морским путем под российским флагом. В 1914 году штурман Альбанов вместе с 11 членами команды покинул «Святую Анну», чтобы пешком достичь обитаемой земли, а сам Брусилов и другая часть экипажа остались на борту. О судьбе судна и людей, оставшихся на нем, до сих пор нет точных сведений.
Из покинувших шхуну в итоге выжили только двое: сам Альбанов и матрос Александр Конрад. До недавнего времени оставалась неизвестной судьба четырех человек из группы Альбанова, пропавших между мысом Ниль и мысом Гранта на острове Земля Георга, входящем в состав архипелага Земля Франца-Иосифа.
История экспедиции Георгия Брусилова на шхуне «Святая Анна» получила известность благодаря книге Вениамина Каверина «Два капитана». Сам Брусилов и штурман Альбанов послужили прототипами героев романа, пишет Lenta.Ru.
Источник здесь
Подписаться на:
Сообщения (Atom)