Показаны сообщения с ярлыком детектив. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком детектив. Показать все сообщения
среда, 25 октября 2023 г.
среда, 10 августа 2022 г.
понедельник, 16 мая 2022 г.
Филлис Дороти Джеймс "Смерть приходит в Пемберли"
Вот уже шесть лет Элизабет и Дарси счастливы в браке. У них двое сыновей, рядом любящие друзья и родные. Но однажды в их дом приходит беда: капитан Уикхем становится главным подозреваемым в убийстве старого приятеля.
У него нет алиби, зато есть мотив. На него указывают все улики. Его ждет смертная казнь.
Дарси и Элизабет уверены, что Уикхем невиновен. Но как им доказать это?..
У него нет алиби, зато есть мотив. На него указывают все улики. Его ждет смертная казнь.
Дарси и Элизабет уверены, что Уикхем невиновен. Но как им доказать это?..
суббота, 2 января 2021 г.
вторник, 30 июня 2020 г.
Летом хочется читать детективы! Вот три увлекательных истории: про запертых друзей, убийства в монастырях и Стокгольм XVIII века
https://meduza.io/slides/letom-hochetsya-chitat-detektivy-vot-tri-uvlekatelnyh-istorii-pro-zapertyh-druzey-ubiystva-v-monastyryah-i-stokgolm-xviii-veka
Литературный критик Галина Юзефович советует три детективных романа на лето: камерный детектив Люси Фоли «Охотничий дом», первую часть классического цикла Кристофера Сэнсома «Горбун лорда Кромвеля» и продолжение романа «1793» Никласа Натт-о-Дага под названием «1794». О каждом из них — подробнее.
Литературный критик Галина Юзефович советует три детективных романа на лето: камерный детектив Люси Фоли «Охотничий дом», первую часть классического цикла Кристофера Сэнсома «Горбун лорда Кромвеля» и продолжение романа «1793» Никласа Натт-о-Дага под названием «1794». О каждом из них — подробнее.
вторник, 11 декабря 2018 г.
вторник, 13 ноября 2018 г.
Рональд Нокс, Стив ван Дайн: правила создания детективных романов
Отсюда
http://toptale.info/node/634
Рональд Нокс (1888--1957) -- английский священник, теолог, писатель, автор детективных романов. Учился в Итоне, затем в Оксфордском университете. Принял католичество (1917). Успешно сочетал богословско-церковную деятельность с сочинением детективных романов (всего их было написано пять). Основная работа по теории детективного жанра -- небольшая ироничная статья "Десять заповедей детективистики". Убежденный сторонник конан-дойловского канона, Нокс в то же время видел и его ограниченность. "Детективу грозит перспектива оказаться исчерпанным, -- писал он. -- Сюжеты делаются все более изощренными, но и читатели становятся все искушеннее. В наши дни почти невозможен литературно-детективный блеф, который не распознали бы проницательные читатели". О том же предупреждали другие сторонники классической модели. Э.Беркли писал: "Лично я абсолютно убежден, что дни старого детектива, являющего собой интеллектуальную загадку и полагающегося всецело на логику, без запоминающихся характеров, стиля или, наконец, юмора, сочтены. Я уверен, что детектив рано или поздно превратится в роман с детективным или криминальным началом, где интерес читателей будет основан не столько на математике, сколько на психологии". Критик Ф.Ван Дорен Стерн: "Насущнейшая необходимость детективного жанра сегодня заключается не в обновлении аппарата, но в новом подходе. Жанр нуждается в серьезном обновлении. Нужен возврат к первоосновам, требуется осознание того, что тема убийства имеет самое прямое отношение к миру эмоций человека и заслуживает самого серьезного отношения. Писатели-детективисты должны знать больше о жизни и меньше о смерти, больше о том, как люди думают, чувствуют, поступают, и меньше о том, как они умирают".
Рональд Нокс
ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ ДЕТЕКТИВНОГО РОМАНА
Перевел с английского В.Воронин
I. Преступником должен быть кто-то, упомянутый в начале романа, но им не должен оказаться человек, за ходом чьих мыслей читателю было позволено следить.
Таинственный незнакомец, который явился неизвестно откуда, например сошел, как это часто бывает, с борта корабля, и о существовании которого читатель никак бы не мог догадаться с самого начала, портит все дело. Вторую половину этой заповеди труднее сформулировать в точных выражениях, особенно в свете некоторых замечательных находок Агаты Кристи. Пожалуй, вернее будет сказать так: автор не должен допускать при изображении персонажа, который окажется преступником, даже намека на мистификацию читателя.
II. Как нечто само собой разумеющееся исключается действие сверхъестественных или потусторонних сил.
Разгадать детективную тайну при помощи подобных средств -- это все равно что выиграть гребную гонку на реке с помощью спрятанного мотора. И в этой связи я позволю себе высказать мнение, что рассказам Честертона об отце Брауне присущ один общий недостаток. Автор почти всегда пытается направить читателя по ложному следу, внушая ему мысль, что преступление, должно быть, совершено каким-то магическим способом, но мы-то знаем, что он неизменно верен правилам честной игры и никогда не опустится до подобной разгадки. Поэтому, хотя нам редко удается угадать настоящего преступника, мы обычно лишены возможности пощекотать себе нервы, подозревая не того, кто совершил преступление.
III. Не допускается использование более чем одного потайного помещения или тайного хода.
Я бы добавил к этому, что автору вообще не следует вводить в повествование потайную дверь, если только действие не происходит в таком доме, в каком можно предположить существование подобных вещей. Когда мне случилось прибегнуть в одной книжке к тайному ходу, я позаботился о том, чтобы заранее сообщить читателю, что дом принадлежал католикам в эпоху гонений на них. Потайной ход в "Загадке Редхауза" Милна вряд ли отвечает правилам честной игры: если бы в доме современной постройки был сделан потайной ход -- невероятно дорогое, между прочим, удовольствие, -- об этом наверняка знала бы вся округа.
IV. Недопустимо использовать доселее неизвестные яды, а также устройства, требующие длинного научного объяснения в конце книги.
Может быть, и существуют неизвестные яды, оказывающие совершенно неожиданное действие на человеческий организм, но пока-то они еще не обнаружены, и, покуда они не будут открыты, нельзя использовать их в произведениях литературы -- это не по правилам! Почти все вещи Остина Фримена, написанные как отчеты о делах, раскрытых доктором Торндайком, имеют небольшой изъян по части медицины: для того чтобы оценить, до чего хитроумной была разгаданная загадка, нам приходится выслушать под занавес длинную научную лекцию.
V. В произведении не должен фигурировать китаец.
Чем вызван этот запрет, я не знаю; наверное, причину надо искать в привычном для Запада представлении о жителе Небесной империи как о существе чересчур умном и недостаточно нравственном. Могу лишь поделиться собственным опытом: если вы, перелистывая книгу, натолкнетесь на упоминание о "глазах-щелочках китайца Лу", лучше сразу отложите ее в сторону -- это плохая вещь. Единственное исключение, которое приходит мне на ум (возможно, есть и другие), -- это "Четыре трагедии Мемуорта" лорда Эрнеста Гамильтона.
VI. Детектииву никогда не должен помогать счастливый случай; он не должен также руководствоватъся безотчетной, но верной интуицией.
Может быть, это слишком сильно сказано, детективу позволительно испытывать озарения, строить догадки по наитию, но, прежде чем начать действовать, он обязан проверить их в ходе подлинного расследования. И опять-таки вполне естественно, что у него будут моменты прозрения, когда ему внезапно откроется смысл предшествовавших наблюдений. Но недопустимо, например, чтобы он обнаружил пропавшее завещание в механизме высоких стоячих часов, поскольку-де необъяснимый инстинкт подсказал ему, что искать нужно именно там. Он должен заглянуть в часы потому, чго именно там спрятал бы завещание он сам на месте преступника. И вообще, необходимо проследить за тем, чтобы не только общий ход рассуждений детектива, но и каждое частное умозаключение были добросовестно выверены, когда дело дойдет до объяснения в конце.
VII. Детектив не должен сам оказаться преступником.
Это правило применимо только в том случае, если автор лично засвидетельствует, что его детектив -- действительно детектив; преступник может на законном основании выдать себя за детектива, как это случилось в "Тайне дымовых труб", и ввести в заблуждение других персонажей, подсунув им ложную информацию.
VIII. Натолкнувшись на тот или иной ключ к разгадке, детектив обязан немедленно представить его для изучения читателю.
Любой писатель способен набросить на повествование покров таинственности, поведав нам, что в этот самый миг великий Пиклок Холc вдруг нагнулся и поднял с земли предмет, который не пожелал показать сопровождавшему его другу. Он лишь прошептал: "Ага!" -- и лицо у него стало серьезным. Все это -- неправомерный способ разгадывания детективной тайны. Мастерство писателя-детективиста состоит в том, чтобы суметь выставить свои ключи к разгадке напоказ и с вызовом сунуть их нам прямо под нос. "Вот, смотрите! -- говорит он. -- Что, по-вашему, из этого следует?" А мы только глазами хлопаем.
IX. Глуповатый друг детектива, Уотсон в том или ином облике, не должен скрывать ни одного из соображений, приходящих ему в голову; по своим умственным способностям он должен немного уступать -- но только совсем чуть-чуть -- среднему читателю. Это правило адресовано тем, кто хочет совершенствоваться; вообще-то, в детективном романе вполне можно обойтись без Уотсона. Но если уж он там есть, то существует он для того, чтобы дать читателю возможность помериться интеллектуальными силами со спарринг-партнером. "Может быть, я рассуждал и не очень умно, -- говорит он себе, закрывая книгу, -- но по крайней мере я не был таким слабоумным тупицей, как бедный старина Уотсон".
Х. Неразличимые братья-близнецы и вообще двойники не могут появляться в романе, если читатель должным образом не подготовлен к этому.
Это слишком простой прием, и основан он на слишком маловероятном предположении. Добавлю в заключение, что никакому преступнику не следует приписывать исключительные способности по части изменения своего внешнего вида, если только автор честно не предупредит нас, что этот человек, будь то мужчина или женщина, привык гримироваться для сцены. Как восхитительно, например, упомянуто об этом в "Последнем деле Трента"!
С. С. Ван Дайн
Двадцать правил для писания детективных романов
Детективный роман - это своего рода интеллектуальная игра. Больше того, это спортивное соревнование. И создаются детективные романы по строго определенным законам - пускай неписаным, но тем не менее обязательным. Каждый уважаемый. и уважающий себя сочинитель детективов неукоснительно соблюдает их. Итак, ниже сформулировано своего рода кредо детективщика, основанное отчасти на практическом опыте всех больших мастеров детективного жанра, а отчасти на подсказках голоса совести честного писателя. Вот оно.
1. Читатель должен иметь равные с сыщиком возможности для разгадки тайны преступления. Все ключи к разгадке должны быть ясно обозначены и описаны.
http://toptale.info/node/634
Рональд Нокс (1888--1957) -- английский священник, теолог, писатель, автор детективных романов. Учился в Итоне, затем в Оксфордском университете. Принял католичество (1917). Успешно сочетал богословско-церковную деятельность с сочинением детективных романов (всего их было написано пять). Основная работа по теории детективного жанра -- небольшая ироничная статья "Десять заповедей детективистики". Убежденный сторонник конан-дойловского канона, Нокс в то же время видел и его ограниченность. "Детективу грозит перспектива оказаться исчерпанным, -- писал он. -- Сюжеты делаются все более изощренными, но и читатели становятся все искушеннее. В наши дни почти невозможен литературно-детективный блеф, который не распознали бы проницательные читатели". О том же предупреждали другие сторонники классической модели. Э.Беркли писал: "Лично я абсолютно убежден, что дни старого детектива, являющего собой интеллектуальную загадку и полагающегося всецело на логику, без запоминающихся характеров, стиля или, наконец, юмора, сочтены. Я уверен, что детектив рано или поздно превратится в роман с детективным или криминальным началом, где интерес читателей будет основан не столько на математике, сколько на психологии". Критик Ф.Ван Дорен Стерн: "Насущнейшая необходимость детективного жанра сегодня заключается не в обновлении аппарата, но в новом подходе. Жанр нуждается в серьезном обновлении. Нужен возврат к первоосновам, требуется осознание того, что тема убийства имеет самое прямое отношение к миру эмоций человека и заслуживает самого серьезного отношения. Писатели-детективисты должны знать больше о жизни и меньше о смерти, больше о том, как люди думают, чувствуют, поступают, и меньше о том, как они умирают".
Рональд Нокс
ДЕСЯТЬ ЗАПОВЕДЕЙ ДЕТЕКТИВНОГО РОМАНА
Перевел с английского В.Воронин
I. Преступником должен быть кто-то, упомянутый в начале романа, но им не должен оказаться человек, за ходом чьих мыслей читателю было позволено следить.
Таинственный незнакомец, который явился неизвестно откуда, например сошел, как это часто бывает, с борта корабля, и о существовании которого читатель никак бы не мог догадаться с самого начала, портит все дело. Вторую половину этой заповеди труднее сформулировать в точных выражениях, особенно в свете некоторых замечательных находок Агаты Кристи. Пожалуй, вернее будет сказать так: автор не должен допускать при изображении персонажа, который окажется преступником, даже намека на мистификацию читателя.
II. Как нечто само собой разумеющееся исключается действие сверхъестественных или потусторонних сил.
Разгадать детективную тайну при помощи подобных средств -- это все равно что выиграть гребную гонку на реке с помощью спрятанного мотора. И в этой связи я позволю себе высказать мнение, что рассказам Честертона об отце Брауне присущ один общий недостаток. Автор почти всегда пытается направить читателя по ложному следу, внушая ему мысль, что преступление, должно быть, совершено каким-то магическим способом, но мы-то знаем, что он неизменно верен правилам честной игры и никогда не опустится до подобной разгадки. Поэтому, хотя нам редко удается угадать настоящего преступника, мы обычно лишены возможности пощекотать себе нервы, подозревая не того, кто совершил преступление.
III. Не допускается использование более чем одного потайного помещения или тайного хода.
Я бы добавил к этому, что автору вообще не следует вводить в повествование потайную дверь, если только действие не происходит в таком доме, в каком можно предположить существование подобных вещей. Когда мне случилось прибегнуть в одной книжке к тайному ходу, я позаботился о том, чтобы заранее сообщить читателю, что дом принадлежал католикам в эпоху гонений на них. Потайной ход в "Загадке Редхауза" Милна вряд ли отвечает правилам честной игры: если бы в доме современной постройки был сделан потайной ход -- невероятно дорогое, между прочим, удовольствие, -- об этом наверняка знала бы вся округа.
IV. Недопустимо использовать доселее неизвестные яды, а также устройства, требующие длинного научного объяснения в конце книги.
Может быть, и существуют неизвестные яды, оказывающие совершенно неожиданное действие на человеческий организм, но пока-то они еще не обнаружены, и, покуда они не будут открыты, нельзя использовать их в произведениях литературы -- это не по правилам! Почти все вещи Остина Фримена, написанные как отчеты о делах, раскрытых доктором Торндайком, имеют небольшой изъян по части медицины: для того чтобы оценить, до чего хитроумной была разгаданная загадка, нам приходится выслушать под занавес длинную научную лекцию.
V. В произведении не должен фигурировать китаец.
Чем вызван этот запрет, я не знаю; наверное, причину надо искать в привычном для Запада представлении о жителе Небесной империи как о существе чересчур умном и недостаточно нравственном. Могу лишь поделиться собственным опытом: если вы, перелистывая книгу, натолкнетесь на упоминание о "глазах-щелочках китайца Лу", лучше сразу отложите ее в сторону -- это плохая вещь. Единственное исключение, которое приходит мне на ум (возможно, есть и другие), -- это "Четыре трагедии Мемуорта" лорда Эрнеста Гамильтона.
VI. Детектииву никогда не должен помогать счастливый случай; он не должен также руководствоватъся безотчетной, но верной интуицией.
Может быть, это слишком сильно сказано, детективу позволительно испытывать озарения, строить догадки по наитию, но, прежде чем начать действовать, он обязан проверить их в ходе подлинного расследования. И опять-таки вполне естественно, что у него будут моменты прозрения, когда ему внезапно откроется смысл предшествовавших наблюдений. Но недопустимо, например, чтобы он обнаружил пропавшее завещание в механизме высоких стоячих часов, поскольку-де необъяснимый инстинкт подсказал ему, что искать нужно именно там. Он должен заглянуть в часы потому, чго именно там спрятал бы завещание он сам на месте преступника. И вообще, необходимо проследить за тем, чтобы не только общий ход рассуждений детектива, но и каждое частное умозаключение были добросовестно выверены, когда дело дойдет до объяснения в конце.
VII. Детектив не должен сам оказаться преступником.
Это правило применимо только в том случае, если автор лично засвидетельствует, что его детектив -- действительно детектив; преступник может на законном основании выдать себя за детектива, как это случилось в "Тайне дымовых труб", и ввести в заблуждение других персонажей, подсунув им ложную информацию.
VIII. Натолкнувшись на тот или иной ключ к разгадке, детектив обязан немедленно представить его для изучения читателю.
Любой писатель способен набросить на повествование покров таинственности, поведав нам, что в этот самый миг великий Пиклок Холc вдруг нагнулся и поднял с земли предмет, который не пожелал показать сопровождавшему его другу. Он лишь прошептал: "Ага!" -- и лицо у него стало серьезным. Все это -- неправомерный способ разгадывания детективной тайны. Мастерство писателя-детективиста состоит в том, чтобы суметь выставить свои ключи к разгадке напоказ и с вызовом сунуть их нам прямо под нос. "Вот, смотрите! -- говорит он. -- Что, по-вашему, из этого следует?" А мы только глазами хлопаем.
IX. Глуповатый друг детектива, Уотсон в том или ином облике, не должен скрывать ни одного из соображений, приходящих ему в голову; по своим умственным способностям он должен немного уступать -- но только совсем чуть-чуть -- среднему читателю. Это правило адресовано тем, кто хочет совершенствоваться; вообще-то, в детективном романе вполне можно обойтись без Уотсона. Но если уж он там есть, то существует он для того, чтобы дать читателю возможность помериться интеллектуальными силами со спарринг-партнером. "Может быть, я рассуждал и не очень умно, -- говорит он себе, закрывая книгу, -- но по крайней мере я не был таким слабоумным тупицей, как бедный старина Уотсон".
Х. Неразличимые братья-близнецы и вообще двойники не могут появляться в романе, если читатель должным образом не подготовлен к этому.
Это слишком простой прием, и основан он на слишком маловероятном предположении. Добавлю в заключение, что никакому преступнику не следует приписывать исключительные способности по части изменения своего внешнего вида, если только автор честно не предупредит нас, что этот человек, будь то мужчина или женщина, привык гримироваться для сцены. Как восхитительно, например, упомянуто об этом в "Последнем деле Трента"!
С. С. Ван Дайн
Двадцать правил для писания детективных романов
Детективный роман - это своего рода интеллектуальная игра. Больше того, это спортивное соревнование. И создаются детективные романы по строго определенным законам - пускай неписаным, но тем не менее обязательным. Каждый уважаемый. и уважающий себя сочинитель детективов неукоснительно соблюдает их. Итак, ниже сформулировано своего рода кредо детективщика, основанное отчасти на практическом опыте всех больших мастеров детективного жанра, а отчасти на подсказках голоса совести честного писателя. Вот оно.
1. Читатель должен иметь равные с сыщиком возможности для разгадки тайны преступления. Все ключи к разгадке должны быть ясно обозначены и описаны.
суббота, 17 декабря 2016 г.
воскресенье, 18 мая 2014 г.
Борис Акунин: список любимых детективов
Борис Акунин: список любимых детективов
Оказывается, я читала все названные книги.
Оказывается, я читала все названные книги.
воскресенье, 29 декабря 2013 г.
Моя книжная полка: Иван Любенко
Ретродетективы Ивана Любенко рекомендую поклонникам (я тоже среди них) Свечина, Чижа, Глебовой. Преступления расследует присяжный поверенный Клим Ардашев.ЖЖ писателя Любенко.
Сайт автора.
- "Убийство на водах"
- "Кровь на палубе"
- "Маскарад со смертью"
- "Тайна персидского обоза" ("Следъ")
- "Меня убили в прошлую пятницу..." ("Роковая партия")
- "Лик над пропастью"
- "Чёрная магнолия" ("Секрет Распутина")
- "Серый монах"
- "Супостат"
- "Роковая партия"
- "Тень Азраила"
- "Поцелуй анаконды"
- "Киевский лабиринт"
- "Босиком по 90-м"
суббота, 21 сентября 2013 г.
Филлис Дороти Джеймс "Смерть приходит в Пемберли"
Филлис Дороти Джеймс "Смерть приходит в Пемберли"Писательница призналась, что образ Корделии Грей в её детективных романах — это попытка интерпретировать классические произведения ее любимой писательницы Джейн Остин. Позднее она по предложению издателей написала продолжение знаменитого романа "Гордость и предубеждение" ("Смерть приходит в Пемберли", 2011), продолжив в детективном ключе описывать историю Элизабет и мистера Дарси.
Вот уже шесть лет Элизабет и Дарси счастливы в браке. У них двое
сыновей, рядом любящие друзья и родные. Но однажды в их дом приходит
беда: капитан Уикхем становится главным подозреваемым в убийстве старого
приятеля. У него нет алиби, зато есть мотив. На него указывают все
улики. Его ждет смертная казнь? Дарси и Элизабет уверены, что Уикхем невиновен. Но как им доказать это?..
четверг, 14 марта 2013 г.
Детективы для детей
Источник
Анна Шереметьева
Читатель любит детективы, вне зависимости от возраста. Тайна интересна всегда, а уж если кто-нибудь сделал что-то нехорошее, а сыщик нашел его следы! – особенно.
Классические детективы давно стали детской литературой. Вспоминая свое детство – я перетаскала у родителей из книжного шкафа всю «Библиотеку иностранного детектива», книжку за книжкой. Родители не возражали, да и я была не особо впечатлительным ребенком…
Но читая «Знак четырех» Конан-Дойля ( более известный по классической экранизации «Сокровища Агры»), долго представляла себе сцену, в которой крокодил в реке Ганг откусывает герою ногу. 12 ножевых ранений у негодяя – похитителя 3-х летней девочки - в «Восточном экспрессе» Агаты Кристи могли доставить бессонную ночь. А сюжет «Подвалов отеля Мажестик», одного из лучших романов Сименона о комиссаре Мегрэ (героиня обманом выходит замуж за богатого американца, наврав о сроке беременности), просто остался не понятым.
Можно сколько угодно смеяться над маркировками 12 +, но не любому ребенку (да и подростку) годится классика детективного жанра. Даже не в детективах – и в старых добрых сказках родителям порой приходится делать купюры. (Моя племянница отказывается засыпать без очередной главы «Волшебника Изумрудного города» - сестра читает вслух уже по 10-му разу, - но сцену с несчастным котом, которого злая волшебница вдребезги разбивает о дерево, приходится пропускать, иначе слезы).
А тайн и загадок хочется всегда – и в 5 лет, и в 9, и в 12, и в 12 +.
Для этого и существует огромное направление детской литературы – детективы для детей.
О некоторых таких книжках российских авторов и пойдет речь. Следует сказать, что ко всем из них подходит термин «для самостоятельного прочтения», а не для чтения вслух. Можно не бояться оставлять ребенка наедине с такой книжкой: жестокостей в них нет, сюжеты увлекательны, а тайна всегда теряет остроту в присутствии мамы или папы.
Роман Лейбов «Разделить на сто»
Анна Шереметьева
Читатель любит детективы, вне зависимости от возраста. Тайна интересна всегда, а уж если кто-нибудь сделал что-то нехорошее, а сыщик нашел его следы! – особенно.
Классические детективы давно стали детской литературой. Вспоминая свое детство – я перетаскала у родителей из книжного шкафа всю «Библиотеку иностранного детектива», книжку за книжкой. Родители не возражали, да и я была не особо впечатлительным ребенком…
Но читая «Знак четырех» Конан-Дойля ( более известный по классической экранизации «Сокровища Агры»), долго представляла себе сцену, в которой крокодил в реке Ганг откусывает герою ногу. 12 ножевых ранений у негодяя – похитителя 3-х летней девочки - в «Восточном экспрессе» Агаты Кристи могли доставить бессонную ночь. А сюжет «Подвалов отеля Мажестик», одного из лучших романов Сименона о комиссаре Мегрэ (героиня обманом выходит замуж за богатого американца, наврав о сроке беременности), просто остался не понятым.
Можно сколько угодно смеяться над маркировками 12 +, но не любому ребенку (да и подростку) годится классика детективного жанра. Даже не в детективах – и в старых добрых сказках родителям порой приходится делать купюры. (Моя племянница отказывается засыпать без очередной главы «Волшебника Изумрудного города» - сестра читает вслух уже по 10-му разу, - но сцену с несчастным котом, которого злая волшебница вдребезги разбивает о дерево, приходится пропускать, иначе слезы).
А тайн и загадок хочется всегда – и в 5 лет, и в 9, и в 12, и в 12 +.
Для этого и существует огромное направление детской литературы – детективы для детей.
О некоторых таких книжках российских авторов и пойдет речь. Следует сказать, что ко всем из них подходит термин «для самостоятельного прочтения», а не для чтения вслух. Можно не бояться оставлять ребенка наедине с такой книжкой: жестокостей в них нет, сюжеты увлекательны, а тайна всегда теряет остроту в присутствии мамы или папы.
Роман Лейбов «Разделить на сто»
Сложно предположить, чтобы один из «зубров Рунета» и мастер российской словесности написал совсем уж детскую книжку. Она и не совсем детская – взрослый читатель найдет в ней массу аллюзий и юмора, понятного только опытному читателю.
Но это «второй план». А для тех, кто только начинает самостоятельное знакомство с литературой, «Разделить на сто» - увлекательная история о том, как четверо друзей решили поймать настоящего шпиона. Дело происходит в последние дни летних каникул, так что действовать нужно быстро – через несколько дней в школу.
Все по-честному: будут и подозреваемые, и непонятный клад в руинах монастырских подземелий, и даже шпион. И, конечно, кто-то из героев будет выращивать экзотические цветы, а кто-то играть на скрипке.
Желательно все «делить на сто» - то есть не воспринимать слишком всерьез.
Серия «Черный котенок»
Но это «второй план». А для тех, кто только начинает самостоятельное знакомство с литературой, «Разделить на сто» - увлекательная история о том, как четверо друзей решили поймать настоящего шпиона. Дело происходит в последние дни летних каникул, так что действовать нужно быстро – через несколько дней в школу.
Все по-честному: будут и подозреваемые, и непонятный клад в руинах монастырских подземелий, и даже шпион. И, конечно, кто-то из героев будет выращивать экзотические цветы, а кто-то играть на скрипке.
Желательно все «делить на сто» - то есть не воспринимать слишком всерьез.
Серия «Черный котенок»
вторник, 12 марта 2013 г.
Моя книжная полка: Ирина Глебова
Глебова Ирина Николаевна (Ирина Полякова) родилась в Харькове, в
1949 году. По образованию – журналист. Член Союза писателей СССР с 1977
года, в данный момент – член Союза писателей Украины, член Союза
писателей России. Поэт, прозаик, публицист.
В 1975 году стала участницей 6-го Всесоюзного совещания молодых
писателей в Москве, где поэтами Вадимом Шефнером и Олжасом Сулейменовым
было замечено и отмечено её творчество. Это мнение больших мастеров
помогло тому, что в 1976 году вышла первая поэтическая книжечка Ирины
Поляковой, а в 1977 году она была принята в Союз писателей СССР (став в
тот год самым молодым членом этого творческого Союза).
Книги стихов «Высоты», «Колыбель», «Встречи», «Перекрёстки стремительных улиц», «Войти в течение времён», «Звезда предвечерняя» издавались под девичьей фамилией, ставшей литературным псевдонимом – Ирина Полякова. В этих книгах – всё то, что волновало поэтессу с юных лет, волнует и сегодня. Это и лирика, и юношеская романтика, и стихи гражданского звучания, и философское осмысление мира…
Первая книга прозы «Никогда в этом мире» (Остросюжетные роман и
повести. 1996 г.) увидела свет под именем Ирины Глебовой. С этого
времени именно так известна как прозаик. Автор серии ретродетективов
«Сыщик Петрусенко». Действие книг серии «Сыщик Петрусенко» происходит в
царской России, в 1900-1916 годах. Это – соединение любовной мелодрамы,
исторического романа и криминальной интриги. В романах есть роковое
переплетение судеб героев, человеческие страсти, любовь, ненависть,
измена, предательство… Воссоздаётся эпоха, время, колорит начала
двадцатого века. Но при этом романы написаны современным раскованным
языком, действие очень динамично. Каждый роман – самостоятельное
законченное произведение, но у них один главный герой следователь
сыскного управления Викентий Петрусенко – тип российского Шерлока
Холмса. Это человек обаятельный, остроумный, находчивый, артистичный,
честный, настоящий профессионал.
Помимо ретророманов И.Глебовой написаны несколько романов, действие которых происходит в наше время, в конце минувшего века. Главный герой ретросерии и главный герой современной серии – предок и потомок, оба криминальные следователи. Происходит своеобразная стыковка во времени через поколения. Принцип этих книг тот же – соединение любовного и криминального романов. Источник
О писателе
"Тень Латунского"
1."Санный след"
2."Честь дома Каретниковых"
3."Таинственное исчезновение"
4."Загадочный перстень"
5."Смерть в мансарде"
6."Пока не пробил час"
7."Капкан для призрака"
8."Кровная добыча"
9."Ангел-хранитель"
10."Качели судьбы"
В 1975 году стала участницей 6-го Всесоюзного совещания молодых
писателей в Москве, где поэтами Вадимом Шефнером и Олжасом Сулейменовым
было замечено и отмечено её творчество. Это мнение больших мастеров
помогло тому, что в 1976 году вышла первая поэтическая книжечка Ирины
Поляковой, а в 1977 году она была принята в Союз писателей СССР (став в
тот год самым молодым членом этого творческого Союза).Книги стихов «Высоты», «Колыбель», «Встречи», «Перекрёстки стремительных улиц», «Войти в течение времён», «Звезда предвечерняя» издавались под девичьей фамилией, ставшей литературным псевдонимом – Ирина Полякова. В этих книгах – всё то, что волновало поэтессу с юных лет, волнует и сегодня. Это и лирика, и юношеская романтика, и стихи гражданского звучания, и философское осмысление мира…
Первая книга прозы «Никогда в этом мире» (Остросюжетные роман и
повести. 1996 г.) увидела свет под именем Ирины Глебовой. С этого
времени именно так известна как прозаик. Автор серии ретродетективов
«Сыщик Петрусенко». Действие книг серии «Сыщик Петрусенко» происходит в
царской России, в 1900-1916 годах. Это – соединение любовной мелодрамы,
исторического романа и криминальной интриги. В романах есть роковое
переплетение судеб героев, человеческие страсти, любовь, ненависть,
измена, предательство… Воссоздаётся эпоха, время, колорит начала
двадцатого века. Но при этом романы написаны современным раскованным
языком, действие очень динамично. Каждый роман – самостоятельное
законченное произведение, но у них один главный герой следователь
сыскного управления Викентий Петрусенко – тип российского Шерлока
Холмса. Это человек обаятельный, остроумный, находчивый, артистичный,
честный, настоящий профессионал. Помимо ретророманов И.Глебовой написаны несколько романов, действие которых происходит в наше время, в конце минувшего века. Главный герой ретросерии и главный герой современной серии – предок и потомок, оба криминальные следователи. Происходит своеобразная стыковка во времени через поколения. Принцип этих книг тот же – соединение любовного и криминального романов. Источник
О писателе"Тень Латунского"
1."Санный след"
2."Честь дома Каретниковых"
3."Таинственное исчезновение"
4."Загадочный перстень"
5."Смерть в мансарде"
6."Пока не пробил час"
7."Капкан для призрака"
8."Кровная добыча"
9."Ангел-хранитель"
10."Качели судьбы"
суббота, 16 февраля 2013 г.
День за днём: февраль 2013
Февраль быстрыми шагами приближает нас к весне. А я всё работаю... Проверила пробные экзаменационные работы по русскому языку в 9В классе, сделала масштабный анализ на нескольких листах. Отвлекалась, к счастью, и на другую жизнь.Книги
- Найо Марш "На каждом шагу констебли". Детективы Марш вполне интересны и увлекательны. Этот с искусствоведческим уклоном: Констебль - художник.
- Ирина Глебова "Загадочный перстень". Читабельный ретродетектив про следователя Викентия Петрусенко.
- Ирина Глебова "Выстрел в мансарде". Читабельный шпионский ретродетектив, действует уже племянник следователя-интеллектуала.
- Борис Акунин "Детская книга для мальчиков". Это всё тот же завлекательный роман "Детская книга".
Театр- Спектакль Романа Самгина "Пигмалион" по пьесе Б.Шоу театрального агентства «Арт-Партнер XXI». Представление понравилось. Олеся Железняк в роли Элизы Дулиттл хороша, но аристократка во второй части из неё слабоватая. Александр Галибин создал замечательный образ Генри Хиггинса, грубоватого, хамоватого, темпераментного. Роман Мадянов бесподобен в роли Альфреда Дулиттла, а Лариса Голубкина просто королева в образе миссис Хиггинс.
- Театральная встреча в Камерном театре "СТАНИСЛАВСКИЙ vs ВАХТАНГОВ". Рассказывала театровед из Петербурга Алла Самохина. Отзыв о встрече
Фильм
"Юнона и павлин", 1929. Альфред Хичкок. Тяжёлая история по трагикомической пьесе ирландского драматурга Шона О Кейси.Фестиваль короткометражных фильмов о любви "LoveShorts" Анонс
- "Я твой мужчина".
- "Скоро на ваших экранах".
- "Субботние девушки".
- "Курьер"
- "Ужин".
- "Пока!"
- "Почему девушки должны любить больше, чем парни?"
КонцертКонцерт прекрасной певицы Елены Никитиной "А снег идёт..." в Филармоническом зале.
Выставки
- Выставка "Находки сезона - 2012" в городском музее археологии.
- В городском музее археологии побывали на выставке "История, откопанная лопатой".
- С пятиклассниками стали участниками интерактивной беседы "Былины и мультфильмы".
- С пятиклассниками посмотрели филармоническую программу к Дню святого Валентина.
- Получила сертификат участника межрегиональных методических чтений "Современный педагог - новой школе" - 2012. Здесь
- Получила сертификат участника дистанционного семинара "Электронный учебник как инструмент обучения. Создание электронного учебника" - 2012. СЕМИНАР "ЭЛЕКТРОННЫЙ УЧЕБНИК КАК ИНСТРУМЕНТ ОБУЧЕНИЯ. СОЗДАНИЕ ЭЛЕКТРОННОГО УЧЕБНИКА".
Мои успехи1 место – Ясинская Светлана Георгиевна, учитель русского языка и литературы МБОУ «СОШ №22», Череповец. Уроки призеров будут опубликованы в Интернет-журнале «Эйдос» в феврале 2013 года. "Эйдос" Мой блог в ЖЖ
Журналы
Читаю просветительские и научно-методические журналы: "Читаем вместе", "Литература. Первое сентября", "Русский язык. Первое сентября", "Русский язык в школе", "Литература в школе", "Русская словесность", "Русский язык и литература для школьников".
среда, 13 февраля 2013 г.
"На поверку романы Свечина и Акунина оказываются совсем разными. Акунин — постмодернист, экспериментатор; у Свечина все всерьез — это чистопородные исторические романы, хотя и с детективным сюжетом"
Афиша
Лев Данилкин
Живущий в Нижнем Новгороде писатель Николай Свечин сочиняет ретродетективы из жизни России конца XIX века, которые опережают Акунина с точки зрения литературного качества, а в теории могут опередить и по рыночным показателям. Лев Данилкин отправился к Свечину в гости и выяснил, как у него это получается.
— На ручку обрати внимание! Чувствуешь?!
Я демонстрирую сдержанный энтузиазм: перчаток у меня нет, холод чудовищный, и последнее, чего мне хочется, — дотрагиваться до какой-то дверной ручки, хотя бы и несовременного вида, в виде птичьей головы. «Латунная! — со значением говорит Николай Викторович Инкин — шапка типа «ондатер», очки, под мышкой картонная папочка «Дело», набитая старинными фотографиями Нижнего Новгорода. — Это ведь не простая ручка!» Знакомый мне жанр: экскурсия по местам обитания литературных героев в сопровождении автора; это все равно что заглядывать за кулисы театра и обнаруживать, что все декорации — настоящие, никакого обмана. Точно так же я ходил по алексей-ивановской Перми с Алексеем Ивановым или по александроиличевской Пресне с Александром Иличевским, по стиг-ларссоновскому Стокгольму — с… «Был такой народоволец Фроленко…» Я перебиваю: многие герои Николая Свечина (творческий псевдоним Инкина) рано или поздно переходят в режим монолога и читают собеседникам лекции по истории, а погрузиться в жизнеописание ручки — все равно что лизнуть ее на морозе. «Николай, — говорю, — а не сохранились ли тут у вас старинные трактиры?» Свечин съезжает с фурнитурной темы и ведет меня туда, где тепло. Впрочем, по дороге мы бегло осматриваем овраги («Вон там, помнишь, Звездинский пруд, куда приволокли задушенного аптекаря Бомбеля?»), казенные здания («Тут в 1799 году Павел Первый останавливался») и заснеженный клочок суши посреди реки — остров Кавказ, государство в государстве, которое главный свечинский герой, сыщик Лыков, зачищал в 1881-м перед приездом царя.
Собственно, Нижний Новгород и до появления Свечина не был обделен достопримечательностями — именно здесь, на западном берегу, у Кремля, находится, сами знаете, наикрасивейший в России панорамный вид — на стрелку, треугольный мыс, у которого сливаются Ока и Волга. Именно здесь стоит собор Александра Невского, на открытии которого, летом 1881-го, в «Охоте на царя» народовольцы, с ведома заговорщиков-чиновников (шокирующий симбиоз политических террористов, уголовников, придворных, сектантов и иностранных разведок — конек Свечина), чуть не пристрелили Александра Второго — и пристрелили бы, если б не Благово — бывший морской офицер, а ныне коллежский асессор, обладатель недюжинного аналитического ума. Именно на стрелке и располагалась, на протяжении почти ста лет, Нижегородская ярмарка, где начинал квартальным надзирателем Алексей Лыков — фантастической физической силы молодой сыщик, ученик Благово.
«В 2004 году на чердаке дома №40 по улице Новой братья Гудиленковы нашли фанерный чемоданчик»… Парадной версии истории возникновения саги о Лыкове нет ни в бумажных изданиях Свечина, ни в интернете; я нашел ее в альбоме «Нежный Нижний», изданном местным издательством «Литера». В чемоданчике «обнаружилось десять тетрадей в коленкоровых переплетах, исписанных разборчивым почерком. Это оказались воспоминания Алексея Николаевича Лыкова. Действительный статский советник, последний начальник уголовного делопроизводства Департамента полиции, был по происхождению нижегородцем. Когда в феврале 1917-го департамент стала жечь восставшая чернь, а городовых и офицеров полиции начали убивать без разбора, Лыков в статском платье вышел из окруженного здания и исчез бесследно. Дальнейшая судьба сыщика неизвестна. Судя по нахождению его записок, он вернулся в родной город, но вряд ли задержался там надолго. Сейчас писатель Николай Свечин на основе его воспоминаний сочиняет романы под общим названием «Происшествия из службы сыщика Алексея Лыкова и его друзей».
Знакомство с первыми книжками «Происшествий» неминуемо обеспечивает Свечину репутацию, во-первых, «краеведа», во-вторых, эпигона Чхартишвили: хороший дядька, наловчившийся сочинять «под Акунина», только на местном материале. Это прилипчивое и обидное для нашего героя заблуждение: тем самым ему автоматически задается потолок — выше признанного родоначальника жанра не прыгнешь, ну и локальная привязка подразумевает мелкий масштаб. Меж тем Свечин — краевед, но краевед вовсе не только нижегородский: точно так же точны в смысле историко-географических обстоятельств те его детективы, где действие разворачивается в Москве, Петербурге, Дагестане, Забайкалье; и, соответственно, точно так же, как сейчас по Нижнему, со Свечиным можно ходить хоть по Петербургу, хоть по Варшаве. Про Варшаву, кстати, у него скоро будет роман. А потом про Одессу. А потом про Сахалин.
Сравнение с Акуниным Свечина нервирует или даже вызывает реакцию, которая в его «Смерти провизора» описывается выражением «франц хераус» (в примечании указано, что пошло оно от случившегося в 1813 году эпизода — русские солдаты выпили за здоровье союзника, австрийского императора Франца, когда же в ответ австрияки отказались пить за здоровье Александра, наши солдаты сунули по два пальца в рот и скомандовали: «Франц, хераус!» — «Франц, обратно!») Да, Акунин, по его мнению, прекрасный писатель, у которого есть чему поучиться, однако сам он ретродетективы начал писать до Акунина — еще в 1977-м, от скуки, когда после экономфака работал на оборонном заводе наладчиком. Роман назывался «Парижские тайны ротмистра Иванова» — и был пародией на Валентина Лаврова.
Лев Данилкин
Живущий в Нижнем Новгороде писатель Николай Свечин сочиняет ретродетективы из жизни России конца XIX века, которые опережают Акунина с точки зрения литературного качества, а в теории могут опередить и по рыночным показателям. Лев Данилкин отправился к Свечину в гости и выяснил, как у него это получается.
— На ручку обрати внимание! Чувствуешь?!
Я демонстрирую сдержанный энтузиазм: перчаток у меня нет, холод чудовищный, и последнее, чего мне хочется, — дотрагиваться до какой-то дверной ручки, хотя бы и несовременного вида, в виде птичьей головы. «Латунная! — со значением говорит Николай Викторович Инкин — шапка типа «ондатер», очки, под мышкой картонная папочка «Дело», набитая старинными фотографиями Нижнего Новгорода. — Это ведь не простая ручка!» Знакомый мне жанр: экскурсия по местам обитания литературных героев в сопровождении автора; это все равно что заглядывать за кулисы театра и обнаруживать, что все декорации — настоящие, никакого обмана. Точно так же я ходил по алексей-ивановской Перми с Алексеем Ивановым или по александроиличевской Пресне с Александром Иличевским, по стиг-ларссоновскому Стокгольму — с… «Был такой народоволец Фроленко…» Я перебиваю: многие герои Николая Свечина (творческий псевдоним Инкина) рано или поздно переходят в режим монолога и читают собеседникам лекции по истории, а погрузиться в жизнеописание ручки — все равно что лизнуть ее на морозе. «Николай, — говорю, — а не сохранились ли тут у вас старинные трактиры?» Свечин съезжает с фурнитурной темы и ведет меня туда, где тепло. Впрочем, по дороге мы бегло осматриваем овраги («Вон там, помнишь, Звездинский пруд, куда приволокли задушенного аптекаря Бомбеля?»), казенные здания («Тут в 1799 году Павел Первый останавливался») и заснеженный клочок суши посреди реки — остров Кавказ, государство в государстве, которое главный свечинский герой, сыщик Лыков, зачищал в 1881-м перед приездом царя.
Собственно, Нижний Новгород и до появления Свечина не был обделен достопримечательностями — именно здесь, на западном берегу, у Кремля, находится, сами знаете, наикрасивейший в России панорамный вид — на стрелку, треугольный мыс, у которого сливаются Ока и Волга. Именно здесь стоит собор Александра Невского, на открытии которого, летом 1881-го, в «Охоте на царя» народовольцы, с ведома заговорщиков-чиновников (шокирующий симбиоз политических террористов, уголовников, придворных, сектантов и иностранных разведок — конек Свечина), чуть не пристрелили Александра Второго — и пристрелили бы, если б не Благово — бывший морской офицер, а ныне коллежский асессор, обладатель недюжинного аналитического ума. Именно на стрелке и располагалась, на протяжении почти ста лет, Нижегородская ярмарка, где начинал квартальным надзирателем Алексей Лыков — фантастической физической силы молодой сыщик, ученик Благово.
«В 2004 году на чердаке дома №40 по улице Новой братья Гудиленковы нашли фанерный чемоданчик»… Парадной версии истории возникновения саги о Лыкове нет ни в бумажных изданиях Свечина, ни в интернете; я нашел ее в альбоме «Нежный Нижний», изданном местным издательством «Литера». В чемоданчике «обнаружилось десять тетрадей в коленкоровых переплетах, исписанных разборчивым почерком. Это оказались воспоминания Алексея Николаевича Лыкова. Действительный статский советник, последний начальник уголовного делопроизводства Департамента полиции, был по происхождению нижегородцем. Когда в феврале 1917-го департамент стала жечь восставшая чернь, а городовых и офицеров полиции начали убивать без разбора, Лыков в статском платье вышел из окруженного здания и исчез бесследно. Дальнейшая судьба сыщика неизвестна. Судя по нахождению его записок, он вернулся в родной город, но вряд ли задержался там надолго. Сейчас писатель Николай Свечин на основе его воспоминаний сочиняет романы под общим названием «Происшествия из службы сыщика Алексея Лыкова и его друзей».
Знакомство с первыми книжками «Происшествий» неминуемо обеспечивает Свечину репутацию, во-первых, «краеведа», во-вторых, эпигона Чхартишвили: хороший дядька, наловчившийся сочинять «под Акунина», только на местном материале. Это прилипчивое и обидное для нашего героя заблуждение: тем самым ему автоматически задается потолок — выше признанного родоначальника жанра не прыгнешь, ну и локальная привязка подразумевает мелкий масштаб. Меж тем Свечин — краевед, но краевед вовсе не только нижегородский: точно так же точны в смысле историко-географических обстоятельств те его детективы, где действие разворачивается в Москве, Петербурге, Дагестане, Забайкалье; и, соответственно, точно так же, как сейчас по Нижнему, со Свечиным можно ходить хоть по Петербургу, хоть по Варшаве. Про Варшаву, кстати, у него скоро будет роман. А потом про Одессу. А потом про Сахалин.
Сравнение с Акуниным Свечина нервирует или даже вызывает реакцию, которая в его «Смерти провизора» описывается выражением «франц хераус» (в примечании указано, что пошло оно от случившегося в 1813 году эпизода — русские солдаты выпили за здоровье союзника, австрийского императора Франца, когда же в ответ австрияки отказались пить за здоровье Александра, наши солдаты сунули по два пальца в рот и скомандовали: «Франц, хераус!» — «Франц, обратно!») Да, Акунин, по его мнению, прекрасный писатель, у которого есть чему поучиться, однако сам он ретродетективы начал писать до Акунина — еще в 1977-м, от скуки, когда после экономфака работал на оборонном заводе наладчиком. Роман назывался «Парижские тайны ротмистра Иванова» — и был пародией на Валентина Лаврова.
среда, 30 января 2013 г.
вторник, 23 октября 2012 г.
Чарльз Уоррен Адамс “Загадка Ноттинг-Хилла”
Новости литературы
Издательство СЛОВО/SLOVO представляет
КТО: ЧАРЛЬЗ УОРРЕН АДАМС.
Журналист, интересовавшийся уголовными преступлениями и детективными расследованиями. Интересный и талантливый рассказчик.
Автор нескольких книг, в частности романа “Бархатная лужайка”.
В настоящее время прочно забыт.
ЧТО: «ЗАГАДКА НОТТИНГ-ХИЛЛА» (1863).
Первый детектив в истории литературы. На русском языке публикуется впервые.
…Страховая компания нанимает известного детектива, чтобы выяснить причины загадочной смерти женщины, на имя которой только что были оформлены несколько страховых полисов на внушительные суммы. В ходе расследования главным подозреваемым оказывается муж жертвы – барон Р., химик-любитель, у которого к тому же есть домашняя лаборатория. Далее выясняется, что несчастная женщина – не первая жертва коварного химика. Однако доказать вину барона оказывается не таким уж простым делом, так как убийства совершаются при помощи еще не известного криминалистам яда, не оставляющего следов.
Роман построен таким образом, что читатель полностью погружается в его среду и чувствует себя одним из героев: изучает допросы свидетелей, результаты лабораторных исследований, дневниковые записи детектива, письма, отчеты и многое другое.
Для XIX века это был новаторский способ повествования.
КОМУ:
Любителю жанра, который в числе прочего интересуется его историей.
Издательство СЛОВО/SLOVO представляет
КТО: ЧАРЛЬЗ УОРРЕН АДАМС.
Журналист, интересовавшийся уголовными преступлениями и детективными расследованиями. Интересный и талантливый рассказчик.
Автор нескольких книг, в частности романа “Бархатная лужайка”.
В настоящее время прочно забыт.
ЧТО: «ЗАГАДКА НОТТИНГ-ХИЛЛА» (1863).
Первый детектив в истории литературы. На русском языке публикуется впервые.
…Страховая компания нанимает известного детектива, чтобы выяснить причины загадочной смерти женщины, на имя которой только что были оформлены несколько страховых полисов на внушительные суммы. В ходе расследования главным подозреваемым оказывается муж жертвы – барон Р., химик-любитель, у которого к тому же есть домашняя лаборатория. Далее выясняется, что несчастная женщина – не первая жертва коварного химика. Однако доказать вину барона оказывается не таким уж простым делом, так как убийства совершаются при помощи еще не известного криминалистам яда, не оставляющего следов.
Роман построен таким образом, что читатель полностью погружается в его среду и чувствует себя одним из героев: изучает допросы свидетелей, результаты лабораторных исследований, дневниковые записи детектива, письма, отчеты и многое другое.
Для XIX века это был новаторский способ повествования.
КОМУ:
Любителю жанра, который в числе прочего интересуется его историей.
суббота, 22 сентября 2012 г.
О скандинавском детективном буме
Афиша
Уроки «скандинавского бума»
Переиздан очень давно не издававшийся — малоизвестный в России — самый первый детективный роман Хеннига Манкелля про инспектора Валландера — «Убийца без лица»; хороший повод оглянуться на то, что происходило со скандинавскими детективами в последнее время.
Текст: Лев Данилкин
Ко второй половине 2012 года «скандинавский бум» более-менее закончился — стало ясно, что, несмотря на все таланты Ю Несбё (Норвегия), Камиллы Лэкберг (Швеция), Юхана Теорина (Швеция), Арналда Индридасона (Исландия) и прочих, «второго Ларссона» cреди них так и не сыщется.
Тем не менее «скандинавы» по-прежнему неплохо расходятся — даже в эпоху нового глобального тренда, связанного с эротикой вообще и «50 оттенками серого» в частности. «Саландеровской» трилогии продано 60 миллионов экземпляров, «валландеровского» сериала — десятки, скажем так, миллионов. Скорсезе снимает фильм по «Снеговику» Несбё, ожидается второй и третий фильм по ларссоновскому «Миллениуму»; связи, соединяющие Стокгольм и Осло с Голливудом, становятся все крепче. Скандинавские детективы нулевых-десятых, говорят наблюдатели, — такой же глобальный бренд, как британский рок-н-ролл шестидесятых.
Как и из всех других историй успеха, из этой можно извлечь определенные уроки.
Первый состоит в том, что глобальный хит может возникнуть оттуда, откуда его меньше всего ожидают. Скандинавия — регион, в котором преступность — самая маленькая в мире; и тем не менее они осмеливаются писать детективы. У скандинавов сложные, труднозапоминающиеся имена собственные — большая проблема, если вы хотите, чтобы ваша книга стала интернациональным бестселлером. И ничего, никого это не смутило.
Впрочем, у них есть и ряд скрытых конкурентных преимуществ — долгая традиция рассказывания кровавых саг; миллионы людей, находящихся в состоянии перманентной депрессии; мрачные — способствующие созданию особой атмосферы — ландшафты; наконец, традиция детективная (Пер Вале и Май Шеваль). Мало того, скандинавы удивительным образом поощряют своих писателей выбирать именно эту специализацию — при помощи специальных премий и мастер-классов. Детективщики вербуются из всех профессий. Манкелль начинал с того, что писал обычные мейнстримные пьесы и романы. Несбё был футболистом, биржевым брокером и рок-музыкантом.
Второй урок состоит в том,
Уроки «скандинавского бума»
Переиздан очень давно не издававшийся — малоизвестный в России — самый первый детективный роман Хеннига Манкелля про инспектора Валландера — «Убийца без лица»; хороший повод оглянуться на то, что происходило со скандинавскими детективами в последнее время.
Текст: Лев Данилкин
Ко второй половине 2012 года «скандинавский бум» более-менее закончился — стало ясно, что, несмотря на все таланты Ю Несбё (Норвегия), Камиллы Лэкберг (Швеция), Юхана Теорина (Швеция), Арналда Индридасона (Исландия) и прочих, «второго Ларссона» cреди них так и не сыщется.
Тем не менее «скандинавы» по-прежнему неплохо расходятся — даже в эпоху нового глобального тренда, связанного с эротикой вообще и «50 оттенками серого» в частности. «Саландеровской» трилогии продано 60 миллионов экземпляров, «валландеровского» сериала — десятки, скажем так, миллионов. Скорсезе снимает фильм по «Снеговику» Несбё, ожидается второй и третий фильм по ларссоновскому «Миллениуму»; связи, соединяющие Стокгольм и Осло с Голливудом, становятся все крепче. Скандинавские детективы нулевых-десятых, говорят наблюдатели, — такой же глобальный бренд, как британский рок-н-ролл шестидесятых.
Как и из всех других историй успеха, из этой можно извлечь определенные уроки.
Первый состоит в том, что глобальный хит может возникнуть оттуда, откуда его меньше всего ожидают. Скандинавия — регион, в котором преступность — самая маленькая в мире; и тем не менее они осмеливаются писать детективы. У скандинавов сложные, труднозапоминающиеся имена собственные — большая проблема, если вы хотите, чтобы ваша книга стала интернациональным бестселлером. И ничего, никого это не смутило.
Впрочем, у них есть и ряд скрытых конкурентных преимуществ — долгая традиция рассказывания кровавых саг; миллионы людей, находящихся в состоянии перманентной депрессии; мрачные — способствующие созданию особой атмосферы — ландшафты; наконец, традиция детективная (Пер Вале и Май Шеваль). Мало того, скандинавы удивительным образом поощряют своих писателей выбирать именно эту специализацию — при помощи специальных премий и мастер-классов. Детективщики вербуются из всех профессий. Манкелль начинал с того, что писал обычные мейнстримные пьесы и романы. Несбё был футболистом, биржевым брокером и рок-музыкантом.
Второй урок состоит в том,
среда, 8 августа 2012 г.
Моя книжная полка: Эллис Питерс
В её романах соединяются английская история (средние века) и детектив. Монах брат Кадфаэль - герой романов прочитанной мной серии "Хроники брата Кадфаэля". Рекомендую любителям ретродетективов.
Есть и замечательный телесериал о брате Кадфаэле.
Вот переведённые на русский произведения Питерс (далеко не все).
- "Монаший капюшон"
- "Ярмарка святого Петра"
- "Страсти по мощам"
- "Один лишний труп"
- "Ученик еретика"
- "Исповедь монаха"
- "Покаяние брата Кадфаэля"
- "Тень ворона"
- "Сокровенное таинство"
- "Роза в уплату"
- "Эйтонский отшельник"
- "Погребённая во льдах"
- "Прокажённый из приюта святого Жиля"
- "Святой вор"
- "Послушник дьявола"
- "Выкуп за мертвеца"
- "Роковой обет"
- "Смерть на земле горшечника"
- "Датское лето"
- "Необычный монах" (три рассказа)
- "Воробей под святой кровлей"
Эллис Питерс
ИсточникЭллис Питерс (Ellis Peters) - литературный псевдоним. Настоящее имя – Эдит Мария Перджтер (Edith Mary Pargeter). Еще псевдонимы - Питер Бенедикт (Peter Benedict), Джолион Карр (Jolyon Carr), Джон Редферн (John Redfern). Британская писательница валлийского происхождения. 28 сентября 1913 года - 14 октября 1995 года.
Родилась 28 сентября 1913 г. в Horsehay (Шропшир, Уэльс). Действие многих
ее романов происходит в Уэльсе и его окрестностях, многие герои -
выходцы из Уэльса. Творческая карьера Эдит Пержетер началась в 1936 году, когда она под
собственным именем публикует свои исторические романы. В годы мировой
войны служила в Королевских Военно-морских силах, награждена Медалью
Британской Империи (British Empire Medal). В 1951 году писательница начинает работать в жанре детектива, написав
целую серию произведений с общими героями - семьей Фелс. Эдит Пержетер
известна и как переводчик и страстный любитель чешской литературы. В
годы "Пражской весны" Чешское общество международных отношений
награждает ее Золотой медалью (1968).Настоящая слава и всемирная известность приходит к писательнице в конце 70-х, когда появляется ее знаменитая серия о Брате Кадфаэле. Эдит Педжетер первой пришла счастливая мысль внести элементы триллера в исторический роман. Сегодня этот метод использует масса литераторов, хотя лучшим произведением жанра остается «Имя розы» Умберто Эко. Однако брат Кадфаэля был первым средневековым детективом в сутане. Средневековый герой - участник крестовых походов и морских сражений - Брат Кадфаэль возвращается в родной Уэльс, где в окрестностях Шрусбери начинается его карьера лекаря-травника и детектива. Написанная в традиционном английском детективном стиле, да еще на фоне реальных исторических событий смутного времени Англии, серия о Брате Кадфаэле становится настолько популярной, что появились специальные автобусные экскурсии по местам действия романов. Поклонниками этих произведений создан специальный глоссарий - своеобразный "Who is Who" - с указанием, что представлял собой тот или иной герой в реальной жизни, а также тех персонажей, которые являются творческой фантазией автора. Издан справочник по лекарственным травам, используемым монахом Кадфаэлем для приготовления своих снадобий. Особый колорит герою сериала придает то, что в расследованиях он опирается исключительно на свой опыт и напряженную работу "серых клеточек". От лабораторий и экспертов его отделяют 800 лет.
Каждый роман о Брате Кадфаэле предваряется небольшой картой места действия, что вызывает неизменный интерес у настоящего ценителя как детективных, так и исторических произведений.
За свою жизнь Эдит Пержетер написала более 70 романов. Ее творчество очень высоко оценено коллегами - она лауреат премий Эдгара По и Серебряного кинжала. В 1993 году за ее большой вклад в английскую детективную литературу Британская ассоциация детективных писателей наградила ее премией Алмазный кинжал.
В ее честь учреждена литературная премия Ellis Peters, которая вручается за лучшие книги, созданные в жанре исторического детектива.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)