Елена Колядина: "Я не понимаю, как можно не увидеть юмора в этой книге"

Глеб Давыдов Елена Колядина: «Мне открылся мир языка» На днях скандально известный роман Елены Колядиной «Цветочный крест» (о нем я писал тут, а о реакции на него – тут) был издан (издательством «АСТ») на бумаге. Тем временем, Елена написала и передала в издательство уже вторую, еще никем не читаную часть книги. Глеб Давыдов: Я, конечно, был шокирован тем, с чего началось мое знакомство с вами и с вашим романом… А именно: с этих всех ужасных разговоров в интернете… Елена Колядина смеется. Глеб Давыдов: Мне понравилось, с каким юмором вы пишете, как это у вас все живо и по-настоящему. А вы всю эту историю в интернете читали? Елена Колядина: Конечно! Я наслаждалась целый месяц всем этим шумом, воплями, криком. Я была очень довольна. Я искренне смеялась, мне было весело, когда я читала отклики или какие-то мысли и предположения. Поскольку ведь только я знаю на самом деле, как родилась эта книга и какие мысли, какие там действительно внутренние проблемы, писатель всегда их… в какой-то мере в книге они как-то предполагаются, как бы ты не говорил, что «отделяйте, пожалуйста, героя от автора», все равно оно есть, все равно сотрудник института Сербского всегда определит, почему одного, например, у Сорокина в книге какашки едят, а у другого в книге ребенок всегда погибает, а у третьего начинается книга со слова «афедрон». Да, наверное, тут есть работа для психиатра. Но, тем не менее, шум почему поднялся такой? Я думаю, во-первых, половина тех, кто меня обругали, они книгу не читали, это однозначно.  Глеб Давыдов: Ну а вы, когда писали, понимали, что порушите тоннель реальности многих людей? Или вы совсем не думали об этом? Елена Колядина: Я писала с юмором. Я не понимаю, как можно не увидеть юмора в этой книге. Я ведь так, ну, пошутила по большому счету! Потом – почему я сделала всех героев такими молодыми? (Феодосии 15 лет, отцу Логгину 21 – хотя, возможно, батюшка и не может быть двадцатиоднолетним…) Потому что только вот в таком юном возрасте могут кипеть такие страсти. Мой батюшка – очень молодой, он тоже ищет себя. Ну, вот таким образом. Он у меня не отрицательный герой. Он герой, который таким образом ищет свой путь в жизни.  Читать интервью полностью здесь

Глеб Давыдов: "Цветочный крест" уже разобрали на пословицы

Раньше в Хронике Неудобной литературы речь шла в основном о том, что вот есть такая каста – издатели и редакторы, которые решают: что надо печатать, а что нет, что является хорошей литературой, а что так себе, не имеет особой ценности. Почему?  
Ответ: для некоторых хороших книг очень трудно придумать историю-упаковку и объяснить читающей публике, почему эту книжку нужно купить и прочитать. Получается так: публика настолько не готова воспринять некоторые сильные тексты, что ей просто невозможно никакими пиар-средствами объяснить, что этот текст стоящий. В итоге происходит (буквально по Фрейду) вытеснение такого текста на обочину, то есть маргинализирование всего наиболее передового и нового в литературе. Таким образом,  издатели, редакторы и отчасти критики выполняли роль своего рода заслона, психического вытесняющего механизма, не позволяющего вытесненному материалу вторгнуться в сознание. Что оставалось в литературе? К чему привыкала публика в итоге? Никакого стилистического эксперимента, никакой работы с языком (ну или минимальная), никакого прорыва в трансцендентное – ни божества, ни вдохновенья… Книги, которым легко придумать упаковку, определить их, впарить читателю, не предпринимая усилий что-то там объяснить и как-то читателя ну что ли развить. 
Подобная история и происходит как раз сейчас с романом «Цветочный крест» Елены Колядиной. Ведь если бы не «Русский Букер», то роман никто бы и не заметил, и сидела бы Колядина глубоко в подполье, в бессознательном «Неудобной литературы». Тихо и «не для всех». И ни одно блогнесское животное не обратило бы на нее и на ее текст внимания… Но! Нашлись смелые люди, опубликовали роман в периодике, выдвинули на соискание авторитетной премии. А потом еще и наградили. И вот тут началось: «ну ладно роман… но вот зачем НАГРАДИЛИ!? Вот что больше всего возмущает!» (это основной аргумент «критиков» романа). Правильно, именно это и возмущает. Одних (просто закомлексованных, как верно подметил кто-то в комментах к предыдущему выпуску Хроники Неудобной литературы) задевает «пошлость». (Пошлость? А что это? смотрим этимологический словарь: «от др.-русск. пошьлъ «старинный, исконный; прежний, обычный». Это можно отнести к «Цветочному кресту» в каком-то смысле, но на самом деле нельзя, потому что только формально это некая своего рода стилизация, а по сути – нечто совершенно новое.) 
Вот и про «Цветочный крест» скажу: можно было бы и причесать этот текст, но тогда из него исчезла бы некоторая часть его революционности и самобытности. А то, что этот текст революционный и развивающий язык, позволяющий языку жить дальше – это несомненно. «Цветочный крест» ведь уже сейчас разобрали на пословицы. Текст-мем, вот что написала Елена Колядина. Языческий (от слова «язык») текст-мем. А стадо (будем же отличать стадо от народа!), изнасилованное правдой, скоро умолкнет. Оно ведь такое, в сущности, смирное…
Читать полностью статью Г.Давыдова здесь

Глеб Давыдов: "Цветочный крест" - прорыв "Русского Букера"

На самом деле, роман «Цветочный крест» – это текст, который по всем приметам можно отнести к тому, что мы тут называем Неудобной литературой. Подчеркну: это так вовсе не потому, что он «неприличный» или «безнравственный», или что-то еще такое, в чем весьма незадачливо обвиняют Елену Колядину и ее текст блогеры и литературные критики (в данном случае слившиеся в один елейный информационно-фоновый хор). Нет, «неприличное» тут вовсе не при чем (такие категории, как «приличное»-»неприличное» вообще к делу не относятся, оставим их заядлым «моралистам» и «имморалистам»). Неудобная литература это другое. Я уже говорил об этом и повторю: тексты Неудобной литературы это такие, которые просто на шаг впереди всего литературного процесса, всей этой вторичной дружеской копошни. Неудобная литература - это книги прогрессивные, задающие высокую литературную планку, настолько высокую, что до нее многой прочей средней лит.братии просто никак не подпрыгнуть — им еще нужно работать и работать, чтобы писать на таком уровне. Поэтому гораздо проще — выть, мол: умертвили русского букера, убили русскую литературу, достигли дна, доложили богу, что с русскими надо кончать… 

Перемены однозначно ЗА «Цветочный крест». Это блестящий текст, очень веселый и сильный, по-настоящему народный (пусть даже многие представители народа в лице тех же блогеров и пускают изо рта свою ханженскую пену, называя роман чернушным, — но пена… это ведь симптом, явный симптом болезни тех, кто ее пускает, а вовсе не показатель действительной ценности текста Колядиной; впрочем, есть и хвалебные отзывы).

Автор «Креста» довольно искусно сталкивает два языковых мира, а значит, и два мироощущения (искусственное христианское и естественное народное, языческое), в результате чего рождаются великолепный сюжет и неподдельный комизм (это можно назвать затасканным словом «постмодернизм», но прибавив к этому слову определение «настоящий»).

Читать статью Г.Давыдова полностью здесь