воскресенье, 13 сентября 2015 г.

Мой читальный зал: для уроков литературы по "Пиковой даме" Пушкина

Филологических и методических работ по "Пиковой даме" ужасно много. Вот некоторые из них.
1.Владимир Губайловский "Топология "Пиковой дамы".
"Не возьмусь сейчас объяснить это разногласие в тексте, но кажется, что можно его рассматривать вместе с фразой про запертую дверь. Все-таки это Пушкин, а не Гоголь, у которого такие недоработки в тексте встречаются. Допустить такую оплошность у Пушкина трудно, это должно что-то значить. Такие странности в столь давно существующем тексте замечаются только сейчас, и еще подобные открытия в тексте не исключены и в дальнейшем".
Задача поставлена именно так. Как согласуются с логикой повествования эти два эпизода, если учесть, что ошибка Пушкина или его недосмотр в таком небольшом (а объем “Пиковой дамы” немногим больше 40 тысяч знаков) тексте - крайне маловероятны, если не сказать исключены.
Я попытался разобрать “Пиковую даму”, как математическую (точнее - топологическую модель) и ответить на эти вопросы. Скажу сразу, на мой взгляд, нет, Пушкин не “обдернулся” - все и сложнее, и интереснее. И Сергей Бочаров прав - оба эпизода теснейшим образом связаны".
http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/topologiya-pikovoj-damy
2.Ирина Роднянская "К "Пиковой даме".
"Полагаю также, что в третий день по смерти графини (согласно церковному поверью, душа покойницы в этот срок еще не покинула не только землю, но и круга близких и знакомых людей), сразу после ее похорон, ночью, Германн не только не проснулся, а впал в продолжение сна – в тот же сновидческий транс. Душа графини посетила его в вещем сне, но это сопровождалось всей хорошо известной алогичностью сновидений: так, ключ, совсем не нужный привидению для проникновения в жилище, - это сонное воспоминание о ключе, который дала ему Лиза («дневные остатки» - так, кажется, объясняют подобные фигуры сна сомнологи). Что касается мельканий в окне, то мне вспомнилось, как вела себя в похожих случаях свита Воланда, не позаимствовал ли Михаил Афанасьевич отсюда кое-что?
Тут вот еще чем означено присутствие насмешливых сил ада. Страсть Германна, сфокусированная на графине, - бесовская пародия на любовь. Сам он – пародийный антипод Жениха, грядущего во полунощи. Он пробирается (всё равно, к ней ли от нее) по следам пылавших иной (все-таки позитивной) страстью ее прежних любовников. Он –словно негативный двойник Того, Кто входит «дверем затворенным» (церк.-слав.), для кого нет материальных преград4. У Германна даже мелькала мысль стать любовником графини, а когда он молит ее, достигая поэтического воодушевления, он почти ее любит, чтобы через миг обраться к ней своим злобным ликом. Да, это адский жених, грядущий в полночь и несущий с собою смерть. (Кажется, это уподобление было где-то мною вычитано, но кое-что я, видно, и добавила). И искривленное пространство, возникшее вокруг него, - своего рода предбанник ада".
http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/k-pikovoj-dame
3.Мария Переяслова "О позе мертвой графини. Комментарий к «Пиковой даме».
"И снова «Черная женщина», в которой при всем несходстве сцен обнаруживается некоторая пластическая близость к «Пиковой даме»:
– Братец, голубчик, ангел мой! Наконец услышал бог мои молитвы: ты жив и невредим, после таких трудов и страданий! – кричала она, рыдая; потом, воскликнув: – Умираю! – бросилась навзничь в кресла и в самом деле побледнела, как мертвая. [Н. И. Греч. Черная женщина (1834)]
Разумеется, для того чтобы говорить наверняка, примеров с нужным нам значением «навзничь» недостаточно, но в массе своей все процитированные фрагменты скорее указывают на то, что графиня, сидя в кресле, пытается заслониться от угрозы и уже без чувств откидывается в кресле назад и так застывает, – а потому Германн позже находит ее в той же самой позе, уже «окаменевшую». Тем не менее это нисколько не снимает фантастического ореола, которым окружены две встречи Германна и  графини".
http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/o-poze-mertvoj-starukhi-kommentarij-k-pikovoj-dame
4.Сергей Бочаров "В семантическом фараоне текста".
“Пиковая Дама” — образец поэтической ткани, сплетенной из материала двух наложившихся одна на другую эпох — своего рода продольных нитей основы и поперечных нитей (“уто€к”), как и сплетается ткань. Основное раздвоение. Из нитей легендарной эпохи 60 лет назад и прозаической современной эпохи, которая эстетически легендарной эпохе проигрывает. Почему-то в легендарном веке графиня с помощью Сен-Жермена и Чаплицкий, ее легендарный любовник, с ее помощью могли успешно играть наверняка, а новому Сен-Жермену (нынешнему тезке или однофамильцу легендарного “святого Германна”) это теперь заказано. Почему — на это ответ вся повесть. В этом и есть основная загадка — почему он, владея всей информацией, не может выиграть — это главное здесь фантастическое событие, фантастичнее единственной собственно фантастической сцены с явлением белого призрака. Загадка главная, и к ее разгадке верная ниточка и должна привести. И заглавная фраза катастрофической последней главы эту ниточку и содержит:
“Две неподвижные идеи не могут вместе существовать в нравственной природе, так же как два тела не могут в физическом мире занимать одно и то же место. Тройка, семерка, туз — скоро заслонили в воображении Германна образ мертвой старухи”.
http://magazines.russ.ru/znamia/2011/9/bo12.html 
5.Ирина Роднянская "Реальность и фантастика в "Пиковой даме".
"И далее: вы не знаете, как решить: "обдёрнулся" ли Германн с картой из-за нервного возбуждения или "враждебные человечеству духи" подменили ему карту, посмеявшись над ним, заслужившим наказание, - как этим духам всегда свойственно.
Мне кажется, другой двойственности в сюжете повести нет, но она прибережена к финалу, производит взрывное впечатление, - и ее вполне достаточно. Остальное было бы избыточным, не пушкинским, а скорее гоголевским (ср. "Страшную месть")".
http://novymirjournal.ru/index.php/blogs/entry/realnost-i-fantastika-v-pikovoj-dame 
6.Мария Переяслова “Германн вошел в сени…”
"Лиза дает Германну такие подробные инструкции, что нет сомнений: она знает, как тот сможет проникнуть в дом, и явно не предполагает, что дверь будет заперта: "…в сенях останется швейцар, но и он обыкновенно уходит в свою каморку" (то есть Германн должен будет пройти с улицы прямо в сени). Кроме того, весь абзац ("Германн трепетал В десять часов вечера он уж стоял перед домом графини...") явно дан с точки зрения Германна, и это обозначено уже в самом начале. Герой наблюдает, как графиня уезжает, а жизнь в доме замирает: "Германн видел, как лакеи вынесли под руки сгорбленную старуху Дверцы захлопнулись. Карета тяжело покатилась Швейцар запер двери. Окна померкли..." И мне кажется, здесь мы видим, как швейцар уходит в дом и двери закрываются, а не то, как он (изнутри, конечно) закрывает двери на замок. Если прочитывать это как "запирает на замок", то кроме позиции наблюдателя довольно резко меняется масштаб (картинка становится гораздо мельче), а потом мы снова возвращаемся к крупному плану с улицы ("Окна померкли"). Это, конечно, совсем зыбкое доказательство, но меньше всего я верю, что автор мог просто допустить небрежность".
7.Наталья Доброхотова "Швейцар запер дверь..."
"Так “Швейцар запер двери...” или “закрыл”? Германн прошел сквозь запертые двери или вошел в закрытые? Рассмотрим три варианта.
1. Самый неинтересный: Пушкин обмахнулся. При наличии отсутствия должности редактора так и тиснули.
2. Лингвистический. В первой четверти XIX века слова “закрыть” и “запереть” были синонимы.
3. Мистически-математический. Страшно интересный.
Автор – В. Губайловский. Несчастный Герман в состоянии нервного транса, притягивая к себе внимание лишних нехороших сил (они ещё пошлют к нему призрак старухи), сворачивает на себя пространство во что-то вроде Бутылки Клейна. Это такая замечательная штука, вроде листа Мёбиуса, о ней рассказано в чудесной детской книжке Сергея Боброва «Волшебный Двурог», односторонняя поверхность, у которой внешняя сторона одновременно - внутренняя. Бобров, кстати, этот феномен иллюстрирует при двери помощи двери без ручек, замков и звонков, через которую путники тем не менее запросто проходят".
8.Геннадий Красухин "Два в одном, или Еще раз о жанре «Пиковой Дамы» Пушкина".
"Однако как связана с Германном история, рассказанная Томским о своей бабушке, много лет назад проигравшей в карты «на слово герцогу Орлеанскому что-то очень много» и с помощью графа Сен-Жермена чудом отыгравшейся? Что затянуло Германна в нарратив Томского?
Затянула его склонность к «неподвижным идеям». Затянул идефикс, заставивший Германна искать и находить пути к незнакомой с ним графине.
Агрессивность этого героя подчеркнута его фамилией, которая на древнегерманском значит воинственный. Что она фамилия, а не имя, ясно из того, что все мужские персонажи повести названы по фамилии и что сам Германн рекомендован автором как «сын обрусевшего немца», а в русских Святцах, обязательных для родителей, выбирающих имя ребенку, мы Германна с двумя «н» не найдем.
Зато мы найдем там Германа с одним «н», у которого та же латинская основа germanus, что и у французского Жермена. Обманчивость переклички фамилий Германна и графа наверняка значима: она подчеркивает вздорность притязаний Германна на духовное наследие Сен-Жермена — его тайну, которую тот некогда открыл графине".
9.Лотман Ю. М. "Пиковая дама" и тема карт и карточной игры в русской литературе начала XIX века".
"Семиотическая специфика карточной игры в ее имманентной сущности связана с ее двойной природой. С одной стороны, карточная игра есть игра, то есть представляет собой модель конфликтной ситуации. В этом смысле она выступает в своем единстве как аналог некоторых реальных конфликтных ситуаций. Внутри себя она имеет правила, включающие иерархическую систему относительных ценностей отдельных карт и правила их сочетаемостей, которые в совокупности образуют ситуации «выигрыша» и «проигрыша». Но в пределах карточной игры отдельные карты не имеют семантических отношений к вне карт лежащим денотатам. Когда в расстроенном воображении Германна карты обретают внеигровую семантику («тройка цвела перед ним в образе пышного грандифлера, семерка представлялась готическими воротами, туз огромным пауком»), то это — приписывание им значений, которых они в данной системе не имеют2".
10.В. В. ВИНОГРАДОВ "СТИЛЬ „ПИКОВОЙ ДАМЫ“.
"Повествователь в „Пиковой Даме“, сперва не обозначенный ни именем, ни местоимениями, вступает в круг игроков, как один из представителей светского общества. Он погружен в мир своих героев. Уже начало повести: „Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра“ — повторением неопределенно личных форм — играли, сели ужинать — создает иллюзию включенности автора в это общество. К такому пониманию побуждает и порядок слов, в котором выражается не объективная отрешенность рассказчика от воспроизводимых событий, а его субъективное сопереживание их, активное в них участие. Повествовательный акцент на наречии — незаметно, поставленном позади глагола („прошла незаметно“ — в контраст с определениями ночи — „долгая зимняя“); выдвинутая к началу глагольная форма — играли („однажды играли в карты“; ср. объективное констатирование факта при такой расстановке слов: „однажды у конногвардейца Нарумова играли в карты“); отсутствие указания на „лицо“, на субъект действия при переходе к новой повествовательной теме — „сели ужинать“, внушающее мысль о слиянии автора с обществом (т. е. почти рождающее образ — мы) — все это полно субъективной заинтересованности".
11.Сергей Бочаров "Случай или сказка?"
"На этот путь раздвоения интриги встал он сам, когда увидел в окне черноволосую головку. “Эта минута решила его участь”. Любовная интрига и стала путём раздвоения (а если вспомнить оперу, то главным пунктом её уклонения от источника — повести Пушкина). Германн пишет любовные письма, “вдохновенный страстию”, но под этим общим именем “страсть” смешиваются достижение тайны обогащения и роман с воспитанницей графини. В отношениях Германна с Лизаветой Ивановной работают традиционные эмоциональные слова-шаблоны: оба всё время “трепещут”, “терзаются” и тому подобное. Эти слова создают впечатление общих чувств, но они покрывают чувства, направленные в разные стороны. Это разъединение внутри эмоционального общего стиля наконец открывается в ночной сцене свидания: “Лизавета Ивановна выслушала его с ужасом... сердце его также терзалось... Одно его ужасало: невозвратная потеря тайны...”
12.Д. С. ДАРСКИЙ "ПИКОВАЯ ДАМА”.
"Так разлагается и получает объяснение видение мертвой в своих элементах. Но тут мы еще не коснулись самого глубокого, что творится в душе Германна. О чем думал Германн, когда, проснувшись в три часа ночи, он сидел на кровати? Крайний ужас привидевшегося в церкви вдруг стал для него сатанинским благовестием. То, пред чем дрогнула совесть, то, пред чем пошатнулось героическое самообладание — вещание мертвой, с радостью принимает страсть, чтобы использовать для себя. Значит, надежда еще не пропала. Значит, старая ведьма умерла не совсем, раз она подает весть из гроба. Итак, он еще может заставить ее отвечать. Так или иначе, не у живой — так у мертвой, но он вырвет желанную тайну. Такова подсознательная логика и воля страсти. Неведомо для самого дневного рассудка, в черных безднах ночной души Германн вступает на путь некромантии".
13.М.А. Александрова, Л.Ю. Большухин «Пиковая дама» в рецепции Лермонтова («Фаталист»).
14.Людмила Улицкая "Пиковая Дама".
"Разница в возрасте Мур и Анны Федоровны составляла стремительно уменьшающуюся величину. Неизвестно почему - то ли колесики в мировом часовом механизме поистерлись, то ли зубчики съелись, - только время стало катиться ускоренно, то и дело впадая в мерцательную аритмию, и так получилось, что по ходу движения этого ущербного времени, тридцать лет если поместить их между шестьюдесятью и девяноста - уже почти ничего не значили. Анна Федоровна только замечала, что быстрые дела делаются все медленнее, но зато и на сон стало уходить меньше времени.
Проснулась она рано, если не сказать среди ночи, - четырех еще не было - от дурного сна. Взрослый мужчина, уменьшенный до размера большой куклы, лежал в ящике письменного стола и жаловался: "Мамочка, как же мне здесь плохо..."
Это был ее сын, и сердце ее сжалось от горя: ничем она ему помочь не могла... "
15.Ольга БАРАНОВА "Чем страшна Пиковая Дама?".
"Когда в литературе последних лет появился одноимённый рассказ Людмилы Улицкой, возникла мысль сравнить двух героинь, тем более что один из героев рассказа говорит: “А матушка твоя — настоящая Пиковая Дама. Пушкин с неё писал”.
В обоих произведениях история жизни героини, дамы более чем преклонного возраста, является не в самом начале повествования. У Пушкина она рассказывается в дружеском кругу внуком графини и дополняется автором. Улицкая же, применяя кольцевую композицию, сначала знакомит со своей старушкой Мур, а затем следуют страницы, посвящённые её молодости и зрелости, дополняемые воспоминаниями её дочери Анны Фёдоровны и монологами самой героини.
Их истории во многом похожи: в молодости — красота, власть над мужчинами, бурная светская жизнь, в старости — бесконечные воспоминания и полное равнодушие к окружающим. А ещё желание повелевать и добиваться исполнения всех капризов.
Сравним два отрывка".
http://lit.1september.ru/article.php?ID=200400402
16.Марина Голова "Иррациональное в повести А.С. Пушкина «Пиковая Дама».
http://lit.1september.ru/view_article.php?ID=201001106
17.Евгения ГОРБУНОВА"Урок внеклассного чтения по повести А.С. Пушкина “Пиковая Дама”.
http://lit.1september.ru/article.php?ID=200202611
18.Елена ГУСЕВА  "Урок-исследование с элементами дискуссии по повести А.С. Пушкина «Пиковая Дама».
http://lit.1september.ru/article.php?ID=200303708

Комментариев нет: