Наша беседа с известным переводчиком (в частности - официальным переводчиком на русский язык Умберто Эко), автором и издателем Еленой Костюкович состоялась на XXVI Международной Иерусалимской ярмарке в рамках проекта «Книга – Знание». Беседовала Наталия Демина.
Помните ли вы, в каком возрасте вы научились читать, и какой была ваша первая книга?
В четыре года. «От двух до пяти» Чуковского.
Каков был ваш круг чтения в детстве? Можете ли вы назвать книги, которые вам сейчас вспоминаются, а может, и дети ваши их читали?
«Хижина дяди Тома», но потому, что мне велели плакать над смертью Евы. Я не плакала, у меня слезы не текли, мне было почему-то не жалко эту Еву. Зато я плакала там, где негритянка с ребенком перебегает Миссисипи по льдинам. У нее окровавленные ноги, и она перебегает к свободе. Это чувство невероятной восторженной симпатии, в греческом смысле, т.е. переживание того, что переживает герой – симпатия, это чувство у меня сохранилось. И, когда герой в кино или в книге совершает побег, то у меня учащается сердцебиение, я переживаю, меня это невероятно трогает. Вот, идея побега, побега к свободе.
Вы читали поэзию или прозу?
В детстве или юности читают всё, что попадется: отрывной календарь, «Книгу о вкусной и здоровой пище», имевшую романтическую окраску для меня, поскольку в моем детстве еды не было – 60-е годы, особенно не разгуляешься. Это вам не сегодняшний день. Но читает ребенок – любой – абсолютно всё, что ему попадается на глаза. И сказать, что – поэзия или проза… Поэзия – конечно, поэзия! И проза.
А как к вам книжки попадали? У вас дома была большая библиотека?
Я из писательской семьи, поэтому не было проблем с тем, чтобы на глаза попали какие-нибудь книжки.
А можно сказать, что была какая-то книга, которая содействовала тому, что вы стали заниматься итальянистикой?
Итальянистикой… Хороший вопрос. Меня все приучали испытывать восторг при чтении «Образов Италии» Павла Муратова. Ну, я испытывала. Но не особенно.
Итальянистикой я стала заниматься потому, что попала в «итальянскую» группу в университете. Нас переформировали в тот год, и можно было туда записаться, все-таки язык был такой оригинальный, не совсем английский, не совсем французский. Хотелось чего-нибудь иного. А те мы всё равно учили.
Но не могу сказать, что эта книга меня как-то перевернула, хотя она мне очень нравится. Я к ней отношусь с большим почтением. Вот по инерции тоже все время пишу про Италию.
Заметно ли менялся ли ваш круг чтения, когда вы жили в разных местах: Киеве, Москве, Милане?
Конечно. Поменялось всё. При переезде из Киева я попала сразу в новую компанию – те, кто потом стали моими университетскими друзьями, вошли в мою жизнь еще до университета. А особенно в последних классах школы, многие ходили к тем же частным учителям, готовившим нас к поступлению. Тут мы и стали читать филологическую литературу. Эти друзья оказались замечательными и людьми, и профессионалами. Многие из них занимают сейчас в литературной жизни России и других стран довольно заметные позиции, я их все время с удовольствием вижу.
Это Сергей Козлов, Андрей Дмитриев, Андрей Немзер, Андрей Зорин, Александр Строев, Вера Мильчина, Галина Кабакова, Елена Бальзамо, с ними мы разговаривали о профессиональных вещах, поэтому я постоянно читала в Москве совсем не то… Т.е., сначала я читала художественную литературу и, конечно, главным образом по-русски, а потом все больше специальную, и все больше на разных языках. Когда я переехала в Италию, итальянские книжки и книжки на других языках заняли почти все пространство. Хотя и русское чтение постоянно идет: эссеистика, профессиональное, документальное, мемуары и вообще книги друзей. Тех самых и многих еще других.
Украинский язык остался у вас?
Комментариев нет:
Отправить комментарий